Заклятые пирамиды - Антон Орлов

– Зачем ты Дирвену при всех плюху отвесил? Мальчишка до сих пор обижается.

– Он напросился. Мне надо было разрядить обстановку, к тому же он меня временами до скрежета зубовного раздражает. Я потерял двух своих людей, пообщался с кровожадной каргой и ее галлюцинаторным двором – я ведь тебе говорил, они и меня хотели сожрать! Ладно бы изнасиловать, это я бы еще понял, но подвергнуть вивисекции и слопать – это уже последняя гадость. Возвращаюсь после этого в растрепанных чувствах, и тут Дирвен начинает свою боевую пляску, утверждая, что местный народец со своей малахольной госпожой может диктовать мне условия, которые якобы я выполняю! Зинта, кому после этого впору обижаться?

Она дипломатично кивнула, только потому, что устала.

– Кроме того, он по-свински обошелся с моей родственницей, – мстительно добавил Эдмар.

– С какой еще родственницей? – лекарка недоуменно распахнула глаза. – Откуда?.. Ты же по крови иномирец!

– Как выяснилось, в своем прежнем сонхийском воплощении я состоял в родстве с песчаными ведьмами, так что Хеледика приходится мне… Не берусь сказать кем, но приходится. Хочешь еще чаю? Тут по полчашки на каждого.

– А насчет лекарства для Мар ты не передумал? – с легким беспокойством поинтересовалась Зинта, когда он с изысканно невозмутимым видом разлил остатки из чайника, расписанного сине-золотыми узорами.

– Еще чего не хватало… Будет лекарство. После омута я вспомнил рецепт получше того, который нашел в паянской библиотеке. Пресловутый токсикоз как рукой снимет, и этот мерзавец будет мне премного обязан.

– Ты, кажется, говорил, он тоже был древним магом в нашем мире?

– Даже не магом, бери выше. Разве забыла, что я рассказывал? Это бывший Страж Мира, в настоящее время – командир особого полицейского подразделения в другой реальности, знать не знающий о том, что когда-то он был одним из сонхийских богов. Вот кого бы притащить сюда и тоже искупать в Лилейном омуте!

– Так ведь у нас в Сонхи теперь другой Страж. Они из-за этого не поссорятся?

– Зинта, Стражи не станут драться между собой за мир, как помойные коты за рыбий хвост или престолонаследники за корону. Кто угодно, только не они. Для них главное – интересы мира, личные амбиции побоку, так что конфликт между нынешним Стражем и бывшим исключен. Это существа столь же самоотверженные, как лекари под дланью Тавше. Я-то все удивлялся, с чего он такой на голову загадочный, а оказалось, вот какое у него прошлое…

– Тогда почему ты называешь хорошего человека мерзавцем?

– Потому что он меня обманул, бессовестно и цинично. Незадолго до того, как я в прошлый раз умер. Его счастье, что богами и псами не поклялся… – Эдмар фыркнул. – Впрочем, в том мире подобные клятвы не в ходу.

– А в чем обманул?

– Ну, как тебе сказать… Хотелось бы мне выяснить, что здесь произошло после того, как я ушел. Это было так давно, что вряд ли кто-нибудь помнит. Та госпожа, с которой мы танцевали на празднике Доброго Урожая, могла бы, наверное, рассказать, но если б я тогда знал, о чем надо у нее спрашивать…

– Может, еще встретитесь, тогда и спросишь.

Зинта снова подумала, что он, по всей видимости, беспринципно морочит головы всем, кто потянулся с ним на эти раскопки, и ей в том числе, однако при этом разговаривает и улыбается, как ни в чем не бывало. Прирожденный лицедей. Сникнув, она скорбно поставила пустую чашку на подстилку.

– Выкинь эту муть из головы, – вкрадчиво попросил собеседник. – Как закончим, я постараюсь разобраться, почему они ушли, нарушив мое распоряжение, а пока не до того, не хочу отвлекать людей от полезного труда. Лучше подумай о том, как ты побываешь в моем мире… Тебе там понравится. Я ведь теперь могу открыть и Врата Хиалы, и Врата Перехода, и даже Врата Хаоса, если понадобится. Дома меня уже похоронили, и за прошлый раз, и за нынешний, то-то обрадуются, когда я вернусь… Или, скорее, не обрадуются.

– А ты веди себя по-доброжительски, тогда люди тебе от чистого сердца радоваться будут.

– Нечестно. Ты не скупишься на советы, а сама моим советам не следуешь. Мы тебе еще кавалера подыщем, чтобы у тебя наконец-то началась личная жизнь, а то красивая женщина без любовника – это просто-напросто неприлично.

– Ага, только этого мне нельзя. Я ведь замужем за Улгером Граско. Не стану же я, как легкомысленная зложительница, при живом муже любовника заводить.

– О, ты сама сформулировала суть проблемы: при живом муже. Избавлю я тебя от этого страдальца, дело недолгое.

– Да ты что! – ахнула Зинта, испугавшись, что брякнула то, чего совсем не хотела, честное слово, не хотела, даже в мыслях не держала. – Не трогай Улгера! Он живет неправильно, но в глубине души он хороший, просто у него так сложилось…

– Неужели ты до сих пор его любишь?

– Теперь уже нет. Но когда-то нам было вместе по-доброжительски хорошо, об этом забывать нельзя. Улгер был моим первым мужчиной…

– И единственным, – ядовито дополнил Эдмар.

– Да, единственным! И не такому, как ты, рассуждать об этом…

Она бы много чего ему наговорила, но тут до них долетели крики из карьера, и маг одним движением поднялся на ноги, отставив чашку. Лекарка тоже настороженно прислушалась: кое-какие ходовые фразы из сурийского и ларвезийского она уже усвоила и обычно с грехом пополам понимала сказанное.

Из-за кучи песка выскочил работник.

– Эдмар-нуба! – он возбужденно размахивал жилистыми смуглыми руками. – Идите сюда, камень нашли!

Они бросились к яме. Остальные, кто отдыхал, устремились туда же: какое ни на есть событие после череды однообразных дней, наполненных душной жарой, подгоняющими окриками и изнурительным страхом перед обитателями песчаных хором, караулящими добычу по ту сторону защитной черты.

Откопанный камень напоминал кусок колонны округлого сечения. Его покрывала черная корка, растрескавшаяся, как будто он побывал в огне. Кое-где сохранились фрагменты резьбы – прихотливый лиственный орнамент. На неровных срезах проступали грязновато-белесые пятна, и Зинта догадалась, что внутри он белый: мрамор, наверное, хотя снаружи выглядит как горелая головешка.

– Разве камни горят?

Она спросила шепотом, но стоявший рядом Эдмар услышал, несмотря на гомон столпившихся вокруг сурийцев.

– Когда уничтожали Марнейю, здесь горели даже камни. Это колонна из зала на первом этаже. Продолжайте работу!

Назавтра копать вглубь уже не пришлось, вместо этого расчищали от песка и обломков каменную площадку – или, скорее, пол, где мозаичный, а где вымощенный геометрической или фигурной плиткой. Мозаика тоже была почернелая, но местами проступали цветные пятнышки. Зинта, увлекшись, отскоблила диковинный лиловый цветок с золотой каймой и коричневую зубастую рыбу на синем фоне. Попадались бесформенные куски металла, в которых с трудом угадывалась расплавленная утварь.