Волчья тень - Чарльз де Линт

Однажды давным-давно…

То ли мои способности к ориентации совершенствуются, то ли проказливая судьба, забросившая меня в прошлый раз в «Гостиницу Забытых Звездами», на минутку отвернулась, только я попадаю в точности куда целилась – на широкое перекрестье ветвей на полдороге к вершине величественного древа. А может, при последнем переходе границы у меня был очередной провал памяти, потому что, очутившись здесь, я не сразу соображаю, где нахожусь и что собиралась сделать. Впрочем, это быстро проходит.

Поднимаю голову – вершины не видно. Долгонько придется карабкаться к тем волшебным прутикам.

Дерево чуть покачивается – точно стоишь на плоту, а под ним плавно струятся речные волны. Я выглядываю в разрыв между ветвями и через кроны деревьев, столпившихся в Большом лесу, смотрю на запад, где холмы карабкаются к горным вершинам. Гостиница отлично видна, и меня это удивляет – теперь-то я знаю, что она не так велика, чтобы разглядеть ее на таком расстоянии. Насмотревшись, поворачиваюсь к стволу, оплетенному вьющейся порослью. Путаница ветвей и лиан – настоящее крысиное гнездо.

Пора начинать восхождение.

Я даже радуюсь предстоящей физической работе. Наверное, мне бы сейчас и канавы копать было в радость, лишь бы забыть о Сломанной Девочке, которой никакая работа не под силу. Даже с постели сама встать не сумеет. И ложку до рта донести, если на то пошло. Мои мозги услужливо подсовывают мне длинный список вещей, на которые не способна Сломанная Девочка, и я потихоньку начинаю впадать в бессильное уныние.

– А ну-ка прекрати! – прикрикиваю я на себя.

– Я не могу, не могу, – отвечает мне кто-то срывающимся голосом.

До меня в конце концов доходит, что этот «кто-то» – не я сама и не птицы, щебечущие в разросшейся на стволе чаще.

Голос Тоби я узнаю сразу, но не сразу вижу его, прикорнувшего с несчастным видом в гнездышке из переплетенных лиан. Он поднимает ко мне лицо: по щекам текут слезы, глаза красные и припухшие.

– Я такой плохой, – говорит он.

Я приближаюсь к нему так, что наши головы на одном уровне, хотя смотреть на него мне приходится сквозь зеленую решетку ветвей.

– Чем это ты так плох? – спрашиваю.

– Я… ты все правильно про меня сказала. Я правда подружился с тобой, чтобы ты мне помогла добраться до волшебных ветвей. Чтобы не пришлось истаять и умереть.

– Ну, тебя можно понять, – отвечаю я. – Тебе страшно. Я знаю, что такое страх.

– Нет, просто я плохой, плохой! Тебе… тебе надо найти себе настоящего друга.

Я просовываю руку сквозь заросли и кладу ладонь ему на колено.

– Друзьям полагается держаться вместе в горе и радости, – говорю я. – Будь я хорошим другом, помогла бы тебе добраться до верхушки и не донимала сотней вопросов.

Он шмыгает носом:

– Сотни ты не задала.

– Это просто так говорится. Он вытирает нос рукавом.

– Ну, – говорю я, – давай выбирайся оттуда.

– Попробую…

Даже с моей помощью ему не сразу удается выпутаться из этой чащи. Наконец он оказывается рядом со мной – все такой же понурый, плечи ссутулены, взгляд опущен, лишь бы не смотреть мне в глаза. Так что я обнимаю его, и это помогает. Сразу видно, как он воспрянул духом. Беда в том, что воспрянул он чуточку больше, чем нужно. Приходится поспешно отстраниться.

– Ух ты! – восклицает он. Засовывает руки в карманы, оттягивая штаны вперед, чтобы спрятать выпуклость. И при этом ухмыляется во весь рот. – Видишь, я же говорил, у меня есть пенис, – говорит он.

Я невольно улыбаюсь в ответ:

– Ни минуты не сомневалась.

– Если тебе все-таки понадобится дружок…

– Ты будешь первым на очереди, – заверяю я его.

Вижу, нрав у него все такой же непостоянный. В один миг переходит от шутовства к серьезности или, как сейчас, от горя к шутовству. Но я не против. Тяжело было видеть его в таком унынии.

– И давно ты здесь прячешься? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами:

– Не помню… Дни. Или недели. Сколько тебя не было?

– Ну уж никак не недели.

– Ты по мне скучала?

– По правде сказать, – говорю я, – скучала.

– И я. Обещаю, теперь я буду настоящим другом.

Он вынимает руки из карманов, и штаны ложатся ровно, не топорщатся больше.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает он.

Я тычу пальцем вверх.

– Нет, нет, – бормочет он, – этого больше не надо. Я же сказал, я буду настоящим другом. Ты не должна больше ничего для меня делать.

– Это для меня надо, – говорю я. – Потому я здесь и появилась.

– Тебе понадобилось волшебство?

– Всем нужно волшебство, – говорю я.

– Оно и так всюду есть, – возражает Тоби, – просто мало кто его видит. Наверно, нам скорее нужны чудеса.

Я гляжу на него, вспоминая, рассказывала ли ему о Сломанной Девочке, в которую превращаюсь, уходя из этого мира-собора. Но вслух говорю только: