Песнь Шаннары - Терри Брукс

Наконец путешественники остановились. Скорчившись в сумраке между громадными валунами вместе с Роном, Кимбер и Коглином, Брин смотрела вниз, где у подножия гор, на самом краю Старой Пустоши, гномы-пауки разбили свой лагерь. Беспорядочное скопление убогих хижин и черных нор, лагерь их растянулся прямо на границе Взбитого Хребта и мрака низины. Кое-где горели костры, их тусклый дрожащий свет едва пробивался сквозь мрак. В мутном сиянии скользили какие-то скрюченные тени — обитатели лагеря. Гномы-пауки передвигались на четвереньках; на странных уродливых телах, покрытых густой серой шерстью, не было никакой одежды. Так и ползали они по высокой иссохшей траве — нагие, жуткие, безликие. У самого края пустоши, там, где пламя костров рассеивало туман, множество гномов-пауков сбились в тесную кучу. Их монотонная песня летела в ночь.

— Это они взывают к силам Тьмы, — пояснил Коглин, когда пару часов назад привел своих спутников в укромное место над лагерем. — Гномы живут племенами. Суеверный народ, а пауки уж особенно. Они верят в духов и темных тварей, которые являются из других миров, когда сменяются времена года. Призывают их и просят о силе для себя, в то же время надеясь, что сила эта не обернется против них же. Ха! Вот первобытное суеверие! Однако, — продолжал Коглин, — темные твари отнюдь не вымысел, иногда они очень даже реальны. Здесь, в Старой Пустоши, обитают странные существа, такие же темные и ужасные, как и те, что населяют “ запретные леса Вольфстаага, — порождения иных миров и утраченного колдовства. Именуют их оборотнями. Живут они в гуще тумана, имеют чудовищное обличье и охотятся за телом и разумом смертных, заманивая их к себе и высасывая жизнь. Нет, оборотни не вымысел, — угрюмо повторил Коглин. — Именно от них гномы-пауки ищут защиты у сил Тьмы, потому что гномы-пауки — любимое лакомство оборотней.

И вот теперь, когда осень клонится к зиме, гномы спустились в низину, чтобы вызвать силы Тьмы и молить защитить их от тумана. — Голос старика обратился в хриплый шепот. — Гномы считают: если они не придут сюда, то зима не настанет и туман выберется из низин. Суеверный народ! Каждый год ровно на месяц спускаются они с гор всем племенем. День и ночь взывают к силам Тьмы, чтобы зима оберегла их и прогнала злых тварей. — Коглин поморщился и усмехнулся. — И знаете, это помогает. Целый месяц оборотни пируют с глупыми гномами. Наедаются до отвала — с запасом на зиму.

Путешественники укрылись в сумраке между скалами, и Кимбер Бо разъяснила, как им действовать дальше:

— Твой меч у них точно, Рон. Такой меч, да еще принесенный Гремящим Потоком, обязательно будет считаться у них талисманом, посланным силами Тьмы. Они будут все время таскать его с собой, веря, что он защитит их от оборотней. Нам нужно лишь выяснить, где они его держат, а потом выкрасть.

— А как? — быстро спросил Рон. Всю дорогу сюда он не мог говорить ни о чем другом.

— Шепоточек найдет его, — ответила Кимбер. — По твоему запаху он отыщет меч, как бы он ни был запрятан. А потом вернется и приведет нас прямо к нему.

Шепоточек обнюхал горца и скользнул в ночь. Он ушел бесшумно, в мгновение ока растворившись во тьме. А люди остались ждать в своем каменном укрытии — во влажной тьме и вонючей сырости, поднимающейся из низины, — ждать, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в сумрак ночи. Шепоточка не было очень долго.

Усталость одолевала Брин. Она закрыла глаза и попыталась отвлечься от монотонного пения гномов. Но глухие, словно бы полые, звуки, казалось, сами заползали в уши. Иногда из тумана доносились какие-то крики — пронзительные и ужасные. И в то же мгновение затихали. Только пение гномов все лилось и лилось…

Огромная тень выступила из тьмы прямо перед ней — Брин вскрикнула и вскочила на ноги.

— Тихо, девочка! — Коглин рывком притянул ее вниз, шершавая ладонь крепко зажала ей рот. — Это всего лишь наш кот!

Словно материализовавшись из мрака, возникла усатая морда Шепоточка, синие глазищи лениво блеснули, и кот примостился у ног Кимбер. Та склонилась к нему, обняла мохнатую голову зверя, легонько почесывая за ухом и что-то шепча. Пару минут говорила она с котом, а тот тыкался носом ей в ладонь и терся о руки девушки. Когда Кимбер наконец повернулась к своим товарищам, ее глаза горели от возбуждения. — Он нашел меч, Рон! Горец был уже рядом с ней.

— Скорей отведи меня туда, Кимбер! — проговорил он умоляющим тоном. — И тогда у нас будет достойное оружие против странников и их темных прислужников!

Брин с трудом поборола отчаяние, внезапно охватившее ее. Рон успел уже забыть, как бросился защищать тогда Алланона и меч оказался бесполезным, подумала она про себя. Волшебная сила меча поглотила его безраздельно.

Пока Кимбер что-то быстро говорила Шепоточку, Коглин подозвал Брин и Рона поближе к себе. Стараясь держаться в тени скал, путники начали осторожный спуск к лагерю гномов. Впрочем, пока что им нечего было опасаться: свет далеких костров не добирался сюда. В сознании Брин проносились шепоты странных предостережений, твердя, что она должна повернуть обратно, что на этом пути ей не будет удачи. Слишком поздно, безмолвно шептала она в ответ. Слишком поздно.

Лагерь был уже близко. Свет костров становился все ярче, и теперь скорченные фигуры гномов-пауков проступали более четко. Они ползали вокруг хижин и нор, словно мохнатые членистоногие, от которых и получили свое название. Совершенно отвратительные на вид, волосатые твари с острыми глазами — порождения кошмарного сна, о котором лучше скорее забыть. Дюжины и дюжины мерзких созданий, они то выползали из мрака на свет, то вновь растворялись во тьме, перекликаясь друг с другом на каком-то корявом, невообразимом языке. Все больше и больше гномов-пауков собиралось у клубящейся стены тумана, и новые голоса вплетались в глухую, невыразительную песнь.

Болотный кот и четверо людей бесшумно крались вдоль границы лагеря, пробираясь к дальнему его краю. Мимо них проплывали клочья тумана — мягкие обломки серой клубящейся стены, неподвижно застывшей над краем пустоши. Влажный туман льнул к людям, и прикосновение его было каким-то омерзительно теплым. Брин с отвращением морщилась, отмахиваясь от навязчивой липкой дымки.

Шепоточек внезапно остановился и повернул к ним лохматую морду, ища глазами хозяйку. Брин воспользовалась этой мгновенной заминкой, безуспешно пытаясь отдышаться. Она вся взмокла — так было жарко. Во тьме шевелились какие-то тени. Может быть, их породили удушающий жар осенней ночи и причитания гномов-пауков перед безмолвной пустошью.

— Нужно спускаться в лагерь, — едва слышно прошептала Кимбер.

— Ну теперь они у меня поскачут! — радостно захихикал Коглин. — Только вы уж постарайтесь не попадаться им под руку в этот момент!

Шепоточек направился вниз, прямо к становищу гномов. Точно бесшумная тень скользил он сквозь туман к ближайшему скоплению хижин и нор. Низко пригнувшись, Кимбер, Коглин и Рон поспешили следом за зверем. Брин плелась сзади, тревожно вглядываясь в ночь.

Слева тускло мерцали костры. На самой границе света копошились какие-то темные тени, пробираясь сквозь нагромождения скал и теряясь в высокой траве. Справа тоже возникло движение: те же темные тени скользили на звук монотонного пения, к стене тумана. Дым костров начал щипать Брин глаза, едкий и жгучий.