Выбор алианы - Валерия Чернованова

– Ползающая в простыне по замку императрица… Анна, ты меня убиваешь.

– Но тебе же плохо! Моя простыня, между прочим, и то поярче твоего лица будет! Надо будет ползти – поползу!

– Уже не надо, – мягко остановила меня женщина. Окинула тусклым взглядом, шевельнула растрескавшимися, побелевшими губами: – У всего есть своя цена, Аня. Одна стихия, поглощая другую, не становится с ней единой сутью. Два разных начала не могут существовать в хрупкой оболочке человеческого тела. Происходит… взаимное разрушение.

– Ты что, убила себя?! Чокнутая ты ведьма! – неожиданно прорезался голос.

Захотелось хорошенько хлестануть морканту по щекам. Чтобы пришла в чувство. Чтобы больше не думала мне тут закатывать глаза и шептать вот так, на последнем издыхании, с усилием роняя слова!

– Я знала, на что шла. Духи вроде снежной – мстительны и опасны. Они не прощают. Не забывают. Фьярре бы не было здесь жизни. – Колдунья шумно выдохнула. – Могли пострадать и другие. Ее сестры. А я спасла тебя. Считай, что вы с моей девочкой теперь квиты.

– Нет, нет, нет, – отчаянно шептала я, пока женщина, которую так долго проклинала, ненавидела всем сердцем, умирала у меня на руках. Таяла, рассыпаясь пылью. Как минутой назад рассыпалась чертова богиня.

Становясь ничем и исчезая в никуда.

Она умирала, отдав жизнь и за меня.

Еще долго смотрела на свои ладони, с которых на пол ссыпались песчинки праха. Все, что осталось от морканты, – пыль, серой вуалью рассеявшаяся по спальне.

– Нет, нет, нет… Не так! – продолжала бесшумно шептать. – Ты не должна была умирать…

В голове шумело. Шумело и ревело, отчего не сразу расслышала раздавшиеся за дверями спальни шаги и голоса. Только когда створки распахнулись, разлетелись в стороны, с грохотом ударяясь о затянутые древней магией стены, подняла глаза. Не сразу поверила, что вижу перед собой Герхильда. Самого родного. Такого взволнованного. Бесконечно любимого. В объятия которого хотелось погрузиться, как в то самое теплое море. Прижаться к груди мужа и нареветься вволю.

Плакать, пока не закончатся слезы, а с ними не уйдут воспоминания о жутком утре.

Рванулась к ледяному дракону. Рванулась всем сердцем. Несмотря на усилившееся головокружение и замельтешившие перед глазами пятна света.

Рванулась, собрав в кулак последние силы, навстречу позвавшему меня любимому мужчине:

– Фьярра!

Рванулась и упала. Но не в его объятия.

Туда, где не было Скальде. В пустоту, темноту, которая спустя мгновение, минуту, а может, вечность тоже рассеялась пеплом.

– …А сейчас короткий перерыв на рекламу. Оставайтесь с нами, – вещала, улыбаясь, ведущая с экрана.

С экрана моего телевизора. В моей квартире.

Я сидела на своем диване. Сидела и дрожала, обхватив себя руками. Не понимая, отказываясь понимать, что это не очередная бредовая фантазия, а реальность.

Реальность, которой я не желала.

– Котенок, я дома, – раздалось после щелкнувшего в замке ключа.

Навалилось осознание, где я. Котенок. Фьярра. Там. Со Скальде.

Не я.

Стало холодно. Холодно ото льда, плеснувшего на стены. Перекинувшегося с дивана на другую мебель. На задымившуюся, затрещавшую технику.

Экран подернулся цветными полосами, а спустя минуту погас вовсе, запечатанный ледяной коркой.

– О-оу-у… – сорвалось с губ.

И следом ошеломленное:

– Упс!

* * *

Большие желтые глаза с темными, вытянутыми в нитку зрачками лихорадочно сверкали. Широкий рот щерился улыбкой, которую можно было ошибочно принять за голодный оскал хищника – настолько длинными и острыми были клыки. Покрытое густой жесткой шерстью тело венчали на загривке шипы-выросты. Существо неуклюже спускалось по пологому склону, то поскальзываясь, то запинаясь об осыпа́вшуюся вниз каменную крошку. То с визгом срывалось во тьму и продолжало свой путь уже кубарем.

Потом, врезаясь в какой-нибудь преградивший дорогу камень, останавливалось, подскакивало на коротких лапах и, восторженно визжа:

– Подарок для хозяйки! Подарок для хозяйки! – спускалось дальше.

Снова оступаясь и снова падая. Наполняя заросшие вековою тьмою пещеры криками радости. Пробуждая ото сна таких же желтоглазых юрких созданий.

Всколыхнувших подземный мир взволнованным шептанием:

– Подарок… Для хозяйки!

– Она передала, – счастливо выдохнуло подкатившееся к самой кромке озера создание и разжало сомкнутые в кулак пальцы. – Сказала, подарок для хозяйки!

За искореженными валунами прятались, сверкая такими же огромными круглыми глазами, другие тагры. При виде блеснувшего на по-детски маленькой ладошке камня, напоминавшего кристаллизировавшуюся кровавую каплю, все собравшиеся в гроте взбудораженно закричали:

– Бросай! Бросай! Бросай!

С тихим бульканьем черная гладь поглотила неожиданный подарок и снова превратилась в зеркало, в котором отражались янтарные всполохи света. Их становилось все больше по мере того, как тагры приближались к берегу. Взбирались, облепляя собой нависавшие над озером камни и выступы.

Минуты напряженного молчания, и вот вода яростно зашипела, забурлила, взорвалась брызгами. А вместе с нею ожили, зашевелились верные слуги давно позабытой богини.

Радостно подпрыгивая, они вразнобой голосили:

– Она возвращается!

– Пробуждайся, Мельвезейн!

– Вставай!

– Хозяйка!!!