Разоблаченный любовник - Дж. Р. Уорд

А клыки были изумительны.

Как и сила с выносливостью, которыми он теперь обладал. Неважно, как сильно он выматывал себя в спортзале, тело принимало наказание и отвечало вдвойне. На трапезах он ел как Рейдж и Зед, сметая, почти, пять тысяч калорий ежедневно… и все равно оставался голодным. Что было логично. Он был упакован мускулами, будто принимал стероиды.

Но оставалось два вопроса. Мог ли он дематериализоваться? И вынесет ли он солнечный свет? Ви предложил отложить их на месяц, и он согласился. В это время и так было о чем позаботиться.

— Ты не уходишь, да? — спросил Ви, отвернувшись от бицепса, над которым работал. В каждой его руке был вес примерно в двести семьдесят пять фунтов. Сейчас Бутч тоже мог поднять их.

— Не, соки еще бродят. — Он подошел к эллиптическому тренажеру и взобрался на него, встав в полный рост.

Черт, говоря о «соках»… он помешался на сексе. Каждый раз, как Марисса входила в его спальню в Яме, он не мог удержать свои руки вдали от нее. Ему это не нравилось, он даже пытался скрыть эту нужду, но она всегда знала, когда он хотел ее, и никогда не отказывала, даже если кончал только он.

Похоже, она на самом деле получала удовольствие от сексуального контроля, которым над ним обладала. Как и он.

Боже, он снова становится твердым. Нужно было только подумать о ней — и он опять готов, даже если занимался сексом четыре или пять раз за день. Но секс приносил такое удовольствие не потому, что он нуждался в освобождении. А из-за нее. Он хотел быть с ней, внутри нее, вокруг нее: не секс ради секса, а… хм… занятия любовью. С ней.

Черт, он был полным гребаным придурком.

Но, черт, с чего ему возмущаться? Это была лучшая неделя во всей его жалкой жизни. Ему и Мариссе было так хорошо вместе… и не только в постели. Помимо тренировок в спортзале, он тратил много времени, помогая ей с программой социальной помощи, и общая цель только сблизила их.

Безопасное место, как она назвала этот дом, уже был готов к работе. Ви хорошенько оборудовал его сигнализацией, и, хотя оставалось еще много дел, по крайней мере, они могли начать принимать людей. В настоящий момент там были лишь мать и дочка со сломанной ногой, но, похоже, их ждет пополнение.

Черт, пройдя через все перемены, все новинки и все проблемы, Марисса была изумительна. Умная. Способная. Он решил, что его вампирская сущность, ранее похороненная в нем, выбрала свою женщину очень мудро.

Хотя он все еще чувствовал вину, соединяясь с ней. Он думал обо всем, что она покинула: о ее брате, ее прежней жизни, этой высокомерной глимере. Оставив свою семью и место, где он вырос, Бутч всегда чувствовал себя сиротой, и он не желал ей подобной участи. Но и дать ей уйти не мог.

Если все будет хорошо, то в скором времени они закончат церемонию. Ви сказал, что не стоит резать его в течение первой недели, и он согласился с этим, но они решили, что проведут вырезание как можно быстрее. А потом они с Мариссой вместе пойдут к церковному алтарю.

Забавно, но он регулярно начал ходить на полночную мессу. Надев свою кепку «Рэд Сокс» и опустив голову, он занимал место в заднем ряду «Девы Милосердной» и уходил в себя, соединяясь с Господом и Церковью. Службы невероятно успокаивали его. Так, как ничто не могло успокоить.

Потому что мрак все еще был в нем. Внутри своего тела Бутч не был одинок. Внутри него была тьма, что-то скрывающееся в пространстве между его ребрами и спинными дисками. Он все время ощущал, как это перемещалось, прохаживалось, наблюдало. Иногда оно выглядывало из его глаз, и в такие моменты он боялся себя больше всего на свете.

Но походы в церковь помогали. Ему нравилось думать, что добродетель в воздухе проходила сквозь него. Нравилось верить, что Господь прислушивался к нему. Ему нужно было знать, что была некая сила извне, которая поможет ему сохранить свою человечность и душу. Потому что без этого он будет мертв, даже, несмотря на бьющееся сердце.

— Эй, коп?

Не сбиваясь с шага на эллипсе, Бутч глянул на дверь в тренажерный зал. В ней стоял Фьюри, его изумительные волосы красного, желтого и коричневого цвета находились прямо под лампами дневного света.

— В чем дело, Фьюри?

Брат вошел внутрь, его хромота была едва заметна.

— Роф хочет, чтобы ты пришел на наше собрание, перед тем, как мы уйдем.

Бутч посмотрел на Ви, который усердно поднимал вес, не отрывая взгляда от пола.

— Зачем?

— Просто хочет, чтоб ты присутствовал.

— Окей.

Когда Фьюри ушел, он спросил:

— Ви, ты знаешь, в чем там дело?

Его сосед по комнате пожал плечами.

— Просто приходи на собрания.

— Собрани-я? Что, каждую ночь?

Ви продолжал качаться, на бицепсах от тяжести выделялись вены.

— Ага. Каждую ночь.

Спустя три часа, Бутч и Рейдж двинулись к Эскалейду… и Бутч задался вопросом: что за чертовщина сейчас произошла? Под кожаной курткой он был набит под завязку: под каждой рукой по Глоку, восьмидюймовый охотничий нож на бедре. Он вышел на улицу как Воин.

Это было лишь испытание, и он еще должен был поговорить с Мариссой, но хотел, чтобы все получилось. Он хотел… да, он хотел сражаться. И Братья хотели того же. Их компания тщательно все обсудила, особенно то, что касалось его темной стороны. Дело в том, что Бутч мог и хотел убивать лессеров, а Братству нужны были воины. Так что они дадут ему шанс.

Пока Рейдж вез их в центр города, Бутч смотрел в окно, желая, чтобы Вишес был сегодня с ними. Он хотел, чтобы Вишес был рядом, в этом его первом плавании. Пусть Вишес и был в стороне только потому, что это было его право исходя из сменного календаря, а не потому, что не он хотел того. Черт, кажется, у Ви все наладилось со снами; посреди дня теперь не раздавались крики.

— Готов к сражению? — спросил Рейдж.

— Ага. — На самом деле, его тело ревело, желая принести пользу, именно такую пользу, в битве.

Пятнадцать минут спустя Рейдж припарковался за Скримерс. Когда они пошли в сторону Десятой, Бутч резко остановился на полпути и повернулся к стене здания.

— Бутч?

Охваченный воспоминаниями своего прошлого, он протянул руку и коснулся почерневшего следа от бомбы, где взорвалась машина Дариуса. Да… это началось здесь прошлым летом… в этом месте. И все же, чувствуя шероховатые, влажные кирпичи под своей ладонью, он понимал, что истинное начало было сейчас. Сейчас его настоящее лицо было раскрыто. Он был тем, кем должен был… сейчас.

— Дружище, ты в порядке?

— Круг замкнулся, Голливуд. — Он повернулся к приятелю. — Круг замкнулся.

Когда Брат послал ему «ты о чем?», Бутч улыбнулся и продолжил путь.

— И так, как обычно все происходит? — спросил он, когда они вышли на Десятую.