Феникс - Юлия Андреева

На следующий день Джулия никак не могла вызвать расположение мужа. Карл ходил хмурый и подозрительный. У ворот уже ожидали испытанные воины, в гнездах на стенах нетерпеливо хлопали крыльями драконы. Последним не докладывали о цели путешествия, предполагая оставить их в одном из южных замков, добираясь до «Годовалого дракончика» на лошадях.

Эльлинсинг уже позвякивал амулетами Севера и Запада, недоумевая, почему его до сих пор не могут оставить наедине с его триумфом. Он-то еще вчера понял, что ему впервые в истории предоставлен невероятный выбор – либо трон, либо могила (имеется в виду гробница Адома и Ангелики, конечно). Но об этом он не вспоминал, как всегда не в меру очарованный самой формулировкой. Горицвет, похоже, разобиделся на весь свет, запершись в своих комнатах, мол, я уже и так указал уйму посвященных, что же вам еще надо? Однако лететь в Южное княжество он не отказался, казалось, что сама перспектива забраться куда поглубже действовала на него как обещание любви.

Джулия нашла Карла в оружейной, рыцарь ритмично натирал свои доспехи.

– Ты не хочешь говорить со мной? – Воительница взяла на палец немного мази.

– О чем нам говорить? Ты и так уже все решила, я твой вассал.

– Зачем же так. Ты же хорошо знаешь, что нам надо поглядеть, что делается в подземельях. Обычно нижние помещения используются для ритуалов или в случае побега как потайные ходы. Сами адепты редко спускаются вниз, в Храме, как правило, только два человека знают расположение всего подземелья.

– Что ты этим хочешь сказать? – Трорнт взял в руки и тут же отложил щит, исподлобья глянув на супругу. – Я же не препятствую в твоих делах. Как видишь, я молчу и жду приказа.

– Но почему тогда ты такой?

– Какой? Каким ты хочешь, чтобы я был? Веселым? Счастливым? Никто же не вскрывает склепы твоих предков. Я всего лишь Трорнт, один из многих, а с Трорнтами в Элатасе больше ста шестидесяти лет никто не считается.

– Не надо так. Ангелика – дочь Стора, а Стор – мой предок! Так что, видишь, снова нам поровну досталось. И потом ты не был там, а я была.

– Ты не была проклятой. Знаешь, каково это? Когда я был ребенком и меня уже ненавидели и презирали. За что? Я даже понять этого не мог. Не для детских мозгов. – Он поднял с пола бутылку и отпил прямо из горлышка.

– Прости меня. – Королева поднялась со скамьи, на которую села, желая быть поближе к мужу. – Может, ты и вправду побудешь в замке? Я запретила отцу трогать гробницу. Мы только понаблюдаем за ходами в ближайших Храмах. Ну нет способа сделать это по-другому!

– Подожди. – Он встал и шатаясь прошелся по оружейной. – Я не против. Глупо, конечно, так трястись над прахом. Но… – Он через силу улыбнулся. – Я лечу вместе с тобой. Только прошу, не нарывайся специально. Помни, что у нас есть Морей и Аскольд, которые с удовольствием полезут в любой склеп! Что касается посвященных – я в этом, признаться, нечего не понимаю. У меня вообще волосы встают дыбом при одной мысли о том, что Аскольд надеется что-то сделать с трупами! Брр… Но если это хоть как-то поможет тебе… Джулия кинулась в объятия Карла:

– Ты самый лучший! Мне без тебя не жить!

– Так уж и не жить, – самодовольно улыбнулся Трорнт.

– Клянусь! – Она схватила его за руку, и они выбежали вместе из оружейной. Вдвоем муж и жена поднялись на крышу дозорной башни. – Я клянусь тебе этим небом! Солнцем! Элатасом! Святым островом, что не стану жить, если что-то случится с тобой! Ни одного часа без тебя, никогда!

– Дорогая. Но разлуки бывают разные. Что будет, если ты, к примеру, узнаешь обо мне что-нибудь страшное или, наоборот, – недостойное? Ты ведь оставишь меня?

– Почему ты говоришь такое? Зачем мучаешь меня? – Королева села на теплый от солнца камень и посмотрела на Карла глазами затравленного зверька. – Ты что-нибудь сделал? Скажи – я ведь давно чувствую?

– Ну… – рыцарь не знал, как начать.

«Способна ли она на самом деле простить? Брас, Морей – другое дело – это больше похоже на игру, учебный бой, где выбираешь самого сильного, самого лучшего игрока. С которым приятно посостязаться, помериться силой. И совсем другое дело человек близкий…»

– Это было давно… – Он отвернулся, собираясь с силами, Джулия придвинулась вплотную, заглядывая в глаза.

– Ты говоришь о Мариэтте? Так я давно все знаю. Это же нормально, мы познакомились, когда тебе было тридцать. Что же, по-твоему, я все это время питала иллюзии, что у тебя никого до меня не было? Вот глупости!

– Да. Мариэтта. – Карл чувствовал, что выкрутился.

– И из-за этого ты столько мучился? Столько страдал? Глупый. – Она обняла мужа и поцеловала.

– Ладно. Нас уже ждут. Пойдем…

«Я никогда ей не скажу, потому что если скажу – потеряю. Погибнет ли она, случись мне умереть? Очень даже может быть. А в случае бесчестия – первая отступится. Я ее породу изучил – не осуждаю. А то, что рано или поздно все откроется, так. Святой остров! Хоть день да мой!»

Они спустились по петляющей лестнице на стену, где давно уже ждали их преданные воины.