Выбор сердца - Кира Леви

— Это слишком хорошо, чтобы стать правдой, — криво улыбнулась, в мыслях представляя тут, рядом с нами, моего Ледяного дракона. Огонь и лёд. Смогли бы они ужиться рядом? Глупо надеяться на такое. Валард женат на своей Кариссии, настоящей драконице. А то, что он помнит обо мне, так это и неудивительно. Дара — это не просто красивое слово. Это чувства, выжженные на сердце калёным металлом. Это память, зацикленная на образе любимого. Что бы не происходило, кто бы не был рядом, всё равно сердце и душа стремятся к выбранному для тебя самими богами! И только Ран оказался для меня иным. Аранай Огненный — мой второй дар-дракон. Бывает ли так? Не знаю, как у других, а у меня всё не как у… драконов!

Помедлив, дополнила:

— И, да. Я бы согласилась стать твоей женой.

Горячие губы с благодарностью коснулись моего виска и тут же исчезли, оставляя тёплый след.

Мужчина больше не настаивал на разговоре. Он взял меня за руку и повёл в большую пещеру, которая служила и спальней, и обеденным залом.

Шкодники чинно сидели на попах в своих корзинках. Глядя на грустные драконьи мордочки, у меня язык не поворачивался их ругать, но и оставлять всё безнаказанно было нельзя.

— Дети! Подойдите ко мне. Должна вам сказать, что я недовольна вашим поступком. Использовать магию нужно в присутствии со взрослыми. Просто так баловаться её не стоит.

— Что вы там такое хотели сделать? — полюбопытствовал Ран, подходя ближе и гладя детей по головам. На такое я только качнула головой. Рано жалеть!

— Каток, — отозвалась Богдана.

— Здесь скучно. Ни охоты, ни Эля, ни Хантера. Ты маму увёл, — Дарий недовольно фыркнул, выпуская из ноздрей клуб холодного воздуха.

Мы с Раном озадаченно переглянулись.

— Да… Этого я не учёл, — задумчиво протянул он и решил отвлечь всех от случившегося. — Предлагаю поесть и потом прогуляться.

Ран верно оценил ситуацию: получалось, что в Гнезде младенцам было уютно, потому что они не чувствовали влияния чужих взрослых драконов, но при этом ощущали дискомфорт от ограничения в свободе перемещения. Дети Айрины хоть и были драконами, но с момента рождения жили совсем иначе.

Дракончики отреагировали на предложение Рана. Оживлённо подскочили и побежали к корзинам с фруктами. Зубастые пасти ухватили за плетёные ручки корзины с двух сторон и волоком потянули к нам. Ран довольно ухмыльнулся и принёс мне стоявший в стороне круглый стеклянный стол на одной кованой ножке. Стол был заставлен разными блюдами, ароматными и красивыми. Я с удовольствием втянула носом аромат еды, чувствуя, как рот наполняется слюной. И первым, что я ухватила, была красная грудка утки в остром соусе.

Проглотила её, не жуя, и снова потянулась к мясному блюду. Ела торопливо, ревностно поглядывая, как Ран, который расположился напротив меня на взявшемся из подпространства мягком кресле, тоже берёт кусочки мяса, не обращая внимания на тушеные овощи и мусс из морских гадов и крупных креветок, обжаренных со специями. Насытиться в такой напряжённой ситуации мне было сложно. Справедливо рассудив, что это я двенадцать дней не ела, а Ран уж точно не голодал, забрала блюдо с понравившейся мне птицей и поставила перед собой, довольно урча и отламывая кусочки руками. Пальцы измазались в жирном соусе, но кто обращает внимания на такие мелочи!

Дракон задумчиво смотрел на то, как я ем, но ничего не спрашивал. Только бровь над чёрным глазом удивлённо приподнялась. Он осторожно протянул руку к блюду, но я-то следила за ним! И недовольно заурчала на драконьем, крепче прижимая к себе утку.

Ран как-то странно улыбнулся и, прищурившись, позвал Дария. Малыш поднял чумазую мордочку, вымазанную в сладком фруктовом соке, и широко облизал её по кругу длинным розовым, раздвоенным на кончике языком.

— Дарий, хочешь попробовать кусочек дичи? Я сегодня утром наловил для вас.

— Дай! — драконья тушка подбежала к нему. Ран указал пальцем на насупленную меня.

— У мамы.

Сын потянулся ко мне за лакомым кусочком. Ребёнку отказать я не могла. Взяла утиную ножку и отдала. Из груди вырвалось совсем другое урчание, довольное, от того, что деточка ест. Хотя ему та ножка на пол зуба. Он таких уток пяток мог целиком схрумать в драконьем тельце. Только драконы питаются не каждый день, когда находятся в форме зверя. Но если едят, то сразу много.

Выражение лица у Рана изменилось. Теперь он довольно жмурился.

Но мне на его непонятные гляделки было всё равно. Я наелась, отяжелела и почувствовала, что совсем не против прилечь. День выдался хлопотным и весьма переживательным. Он был полон событиями, как положительными, так и отрицательными.

Словно почувствовав моё состояние, Ран отставил стол в сторону, вытер мои руки влажной салфеткой, которая была предусмотрена при сервировке стола, снял с меня туфельки и вытряхнул из платья, оставляя в тонкой короткой рубашке до середины бедра. Глаза дракона загорелись голодным блеском, когда он смотрел на мои прелести, но ничего лишнего себе не позволил. Подхватил меня на руки и бережно уложил на кровать.

— Так, быстро по гнёздам, — скомандовал он детям. — Сейчас у нас послеобеденный сон, а потом я обещаю вам показать океан. На закате он прекрасен. А ночью поохотимся на песчаных шишей. Это такие небольшие лысые зверьки с нежным мясом и длинными хвостами, которые тянутся за ними по песку и издают звук «шиш-шиш», поэтому их так и прозвали.

— Небольшие? — сонно спросила, чувствуя, как Ран раздевается и укладывается за моей спиной, крепко прижимаясь и бережно притягивая меня к себе. Засыпала я, укутанная теплом и силой, исходившей от моего дракона. Совсем, как раньше с Валардом.

— Размером с вашего Хантера.

— Мама, а где Хантер? — спросила Богдана, выдёргивая меня из приятной неги и перенося в страшные воспоминания о том, где и когда я потеряла их всех.

— Хантер остался в Зелёных Холмах, малышка.

— А мы его ещё увидим?

— Нет, милая. Туда мы больше не вернёмся.

— А Арчи и Грема, Надину?

Девочка продолжала расспрашивать о тех, кого знала с первого дня жизни.

— Может быть, когда-то и увидим.

Я развернулась в обнимающих меня руках и уткнулась носом в грудь дракону, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Ран почувствовал моё состояние, приподнял лицо и сцеловал слезинки с ресниц.

— Не грусти, моя дара. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.