Тень ночи - Дебора Харкнесс

– Даже не знаю, Благочестивая Олсоп, стоило ли звать тебя. – Сюзанна вытирала руки о передник, беспокойно поглядывая на меня. – Я же едва не отослала ее домой. Если бы я…

– Однако ты этого не сделала, Сюзанна.

Благочестивая Олсоп была такой старой и тощей, что ее руки казались костями, обтянутыми кожей. Но при столь тщедушном теле она, как ни странно, обладала довольно зычным голосом, а в глазах светился ум. Наверное, ей перевалило за восемьдесят, однако никто не осмелился бы назвать ее дряхлой старухой.

С приходом Благочестивой Олсоп в гостиной дома Норманов стало довольно тесно. Сюзанна весьма неохотно все же впустила в дом Мэтью и Пьера, велев им стоять возле двери и ни к чему не прикасаться. Естественно, сюда пришли и дети Сюзанны. Джеффри и Джон крутили головами, поглядывая то на вампиров, то на вылупившегося цыпленка. Его посадили в шапку Джона и поместили ближе к огню. От теплого воздуха цыплячьи перышки приобрели пушистость, а сам он, слава Богу, наконец-то перестал пищать. Мы с Благочестивой Олсоп тоже сидели возле очага: я – на табуретке, она – на единственном стуле.

– Позволь-ка мне, Диана, взглянуть на тебя.

Подобно вдове Битон и Шампье, Благочестивая Олсоп протянула пальцы к моему лицу. Я невольно вздрогнула. Рука ведьмы замерла.

– В чем дело, дитя мое? – нахмурилась старуха.

– Один французский ведьмак пытался читать по моей коже. Ощущение было – как ножом режет, – прошептала я.

– Приятных ощущений не обещаю. Да разве бывает приятно, когда тебя осматривают? Но больно тебе не сделаю.

Пальцы Благочестивой Олсоп коснулись моей кожи. Руки у ведьмы были холодными и сухими. Под старческой кожей с пятнами проступали вздутые жилы, переползая через суставы. Казалось, она копается во мне, как в земле, но ее прикосновения не вызывали боли, какую я испытала от рук Шампье.

– Ага, – прошептала Благочестивая Олсоп, дотронувшись до моего лба.

Мой ведьмин глаз, который после вылупливания цыпленка снова погрузился в дрему, теперь вдруг широко открылся. «Вот у кого мне надо учиться», – подумала я.

Я заглянула в третий глаз Благочестивой Олсоп и мгновенно попала в разноцветный мир. Как я ни старалась, переплетение ярких нитей не превращалось во что-то более или менее знакомое. «Ими ведь как-то можно пользоваться», – думала я, снова испытывая знакомое мучительное ощущение. Глаза старухи были прикрыты. Мои тело и разум она исследовала с помощью ясновидения, оранжевыми потоками пульсирующей энергии с пурпурными вспышками по краям. При своем ограниченном ведьмином опыте такое странное сочетание цветов я видела впервые. Несколько раз Благочестивая Олсоп что-то пробормотала себе под нос. Похоже, что-то одобрительное.

– А правда, она странная тетка? – шепотом спросил у брата Джеффри, заглядывая ведьме через плечо.

– Джеффри! – прикрикнула на сына Сюзанна, пораженная его невоспитанностью. – Не «она», а госпожа Ройдон.

– Ну хорошо. Госпожа Ройдон – странная тетка, – ничуть не смутился Джеффри, положил руки на колени, наклоняясь еще ближе.

– Юный Джеффри, что ты видишь? – спросила Благочестивая Олсоп.

– Она… госпожа Ройдон… вся какая-то разноцветная. Ведьмин глаз у нее синий, хотя все остальное – зеленое и серебристое, как у богини. А что это за черная точка с красным кружком? – спросил Джеффри, указывая на мой лоб.

– Это отметина варга, – сказала Благочестивая Олсоп, дотрагиваясь до отметины. – Знак говорит, что она принята в семью господина Ройдона. А ты, Джеффри, когда увидишь такую отметину – правда, они встречаются редко, – будь внимателен. Это предостережение. Варгу, который пометил теплокровную как свою, очень не понравятся еще чьи-то притязания на нее.

– А когда отметину ставили, больно было? – не унимался мальчишка.

– Джеффри! – снова прикрикнула на сына Сюзанна. – Совесть надо иметь! Своими расспросами ты мешаешь Благочестивой Олсоп.

– Сюзанна, если дети перестанут задавать вопросы, нас ждет мрачное будущее, – ответила Благочестивая Олсоп.

– Кровь варга способна исцелять. Никакого вреда она не приносит, – ответила я, опережая ответ старухи.

Мне не хотелось, чтобы юный ведьмак привык бояться неизвестного и непонятного. Потом я взглянула на Мэтью. Его «отметина» была куда значительнее отцовской клятвы на крови. Пока Мэтью не возражал против манипуляций Благочестивой Олсоп, однако его глаза безотрывно следили за старухой. Я попыталась улыбнуться, и его губы едва дрогнули в ответ.

Похоже, отношения между ведьмами и вампирами пока не особо занимали Джеффри.

– Госпожа Ройдон, а вы можете снова устроить свечение? – спросил он.

Больше всего братья досадовали, что не видели моего выброса магической энергии.

Благочестивая Олсоп быстро утихомирила мальчишку, проведя скрюченным пальцем по его губе.

– Сейчас мне надо поговорить с Энни. А потом слуга господина Ройдона отведет вас троих к реке. Погуляете там. Когда вернетесь, можешь спрашивать меня о чем угодно.

Мэтью подал знак Пьеру. Тот, опасливо косясь на старуху, повел мальчишек во двор. Ему, как и Джеффри, нужно было преодолеть свой страх перед существами иной породы.