Асфоделия. Суженая смерти - Серина Гэлбрэйт

Ладно, значит, совратила.

Детинушку здоровенную двадцати девяти годков от роду.

Боже…

И собственно ночью всё нормально было, казалось, так и надо, даже нужно, жизненно необходимо, будто воздух, а иначе…

А иначе что?

Отлепившись от подушки и убедившись, что Тисон не среагировал на мои отнюдь не эротичные стоны, я приподняла его руку и попробовала вылезти из-под одеяла. Тоже медленно, осторожно, чувствуя себя сапёром при разминировании, почти что ползком и с постоянной оглядкой на мужчину выбралась из-под руки, положила её на освободившееся место у подушки. Тисон шевельнулся, вынудив меня испуганно застыть, но вроде не проснулся, только подушку приобнял. Выждав несколько секунд для верности, я передвинулась к краю постели, спустила ноги на ковёр. Ночная сорочка обнаружилась не сразу, пришлось встать ив панике пометаться вокруг кровати. И когда я подобрала белую ткань, услышала шаги.

Жизель вернулась?

Или Кили? Хотя не рановато ли для прихода служанок?

Ведущая в гостиную дверь так и осталась нараспашку и потому приближающиеся шаги прозвучали особенно чётко.

Похоронным маршем.

Я выпрямилась и принялась в спешке натягивать сорочку. Разумеется, тут же запуталась в длинных рукавах и надела её задом наперёд.

– Алия? – раздался голос Эветьена и спустя удар сердца он появился в проёме, одетый как обычно, причёсанный и аккуратный до неприличия, словно не сопровождал императора этой ночью по очередным злачным местам.

За моей спиной на кровати вновь зашевелился Тисон, пробормотал что-то и я, не дожидаясь публичной расправы, сбежала – в ванную комнату как в единственное место, где можно было спрятаться. Закрыла дверь и привалилась спиной к створке. Сфера в ванной зажигалась сама, стоило переступить порог, озаряя всё просторное помещение ровным светом.

Вот теперь точно дура. О чём я только думала?! Неужели действительно полагала, что сейчас мы с Тисоном переспим разочек на прощание и разойдёмся, а Эветьен ни о чём не узнает? Тисон вернётся в храм, я выйду замуж за Эветьена, и все мы будем жить долго и счастливо?

Из-за двери долетели голоса и шорохи – наверное, Тисон встал с кровати, – но слов разобрать не удалось. Во всяком случае, голос не повышали, и звуков борьбы не доносилось. Впрочем, с чего бы Эветьену морду брату бить из-за какой-то дурной иномирянки с нетвёрдым моральным компасом? Какие бы недоразумения между ними ни приключались, они действительно были друг другу много ближе, чем можно ожидать в здешних реалиях, и обрывать эту родственную связь ради ненастоящей фрайнэ, прыгающей из койки в койку со скоростью горной козы?

Я сползла по створке на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Дура. Как есть дура.

И ничего-то уже не исправишь. Стыдно и страшно до одури, до зябкого пронизывающего холодка, до щемящего осознания сотворённого.

– Алия? – оклик Эветьена смешался с требовательным стуком в дверь.

Я вздрогнула и сжалась. Вот и подкрался пушной северный зверёк… персональный.

– Почему ты так её называешь? – прозвучал удивлённый голос Тисона. – Я понимаю, почему Лия, но почему Алия?

– Она разве тебе не рассказала?

– Не рассказала чего?

– Алия, открой дверь, – Эветьен не удостоил брата ответом. – Я знаю, что ты возле неё сидишь.

Догадливый какой.

– Мне бы не хотелось вытаскивать тебя из купальни силой.

Что ж…

Если помирать, то с музыкой.

Поднявшись с пола, я развернулась лицом к двери, несколько секунд прислушивалась к тишине за ней и наконец резко распахнула. Тисон успел надеть штаны и теперь на пару с братом стоял по другую сторону порога. Оба Шевери смотрели на меня выжидающе, обеспокоенно, с искренним недоумением мужчин, не понимающих, как женщина может устраивать истерику из-за столь неважной, по их мнению, мелочи.

– Ну вот она я, иномирянка с пониженной социальной ответственностью, невоспитанная, легкомысленная и сексуально озабоченная, – заявила я с каким-то полудетским вызовом, который не понравился даже мне. Но и остановиться, подобрать правильные, уместные слова я не могла. – Сначала с одним братом переспала, через неделю – с другим. Мы, попаданки, такие – нам сразу целый мужской гарем вынь да положь, иначе сочтём, что попадание не удалось.

– Поэтому со следующей ночи ты спишь в моей постели, так хоть какая-то надежда, что я буду знать, где ты и с кем, – выдал Эветьен непререкаемым тоном, взял меня за руку и дёрнул на себя, вынуждая фактически вывалиться из ванной ему на грудь. Я попыталась отстраниться, но Эветьен удержал, чуть сильнее сжал мои пальцы. – Постой спокойно, мне надо проверить твоё состояние.

Я застыла в его объятиях, покорно ожидая окончания экзекуции. Тисон буравил меня помрачневшим взглядом, и я не находила сил, чтобы посмотреть на него прямо. Только украдкой, воровато.

– Странно, – произнёс Эветьен спустя мучительно неловкую минуту. – Никаких следов внешнего воздействия. Ты уверена, что шар попал в тебя?

– Уверена, – я покосилась на Тисона, чувствуя, как к вине и стыду присоединяется удивление.

Один застукал своих суженую и брата в постели, но при том и бровью не повёл, будто мы тут всего-навсего чай пили в разных углах гостиной.

Другой переспал с невестой брата и при внезапном явлении последнего первым делом рассказал о нападении на меня – потому как больше некому сообщить Эветьену о произошедшем вчера днём.

Где исполненные презрения и негодования взоры, обвинения, оскорбления, выяснение отношений и обещание немедленно расторгнуть обручение?

– А следы сохранились? – спросила я.

– Спустя столько времени – маловероятно, – Эветьен отпустил меня. – Но я проверю на всякий случай. Собирайся.

– Зачем?

– Переедешь в мой дом уже сегодня. Резона задерживаться во дворце нет, к тому же это становится небезопасно. Служанка скоро придёт и поможет уложить твои вещи, – Эветьен повернулся и направился в гостиную. На полпути замедлил шаг, бросил через плечо: – Тис, ты тоже можешь поехать… если пожелаешь, – и вышел.

А мы с Тисоном остались вдвоём, разделённые пропастью не меньшей, чем накануне.

– Ино-мирянка? – повторил он.

Я заметила, что на брата Тисон не смотрел вовсе, продолжая изучать меня недоверчиво, настороженно, с очевидным непониманием, как ему отныне на меня реагировать, как воспринимать в свете новой информации.

– Да, я… из другого мира. Я и настоящая Асфоделия поменялись телами во время ритуала… того, что она сделала на Сонне… ну, загадочные слова, удар молнии и… вот я оказалась здесь, в вашем мире и в её теле. Эветьен сказал, что есть специальный ритуал по замене души и что Асфоделия использовала его, чтобы… её не забрали на континент, – чем больше я говорила, тем голос мой звучал тише, жальче.