Ведьма, околдовавшая его - Алена Ячменева

— Дуракам везет, — обижено пробормотала Ламия после очередной стычки со свекровью, которая решила научить её как правильно кормить ребёнка грудью. — А дуракам с мускулами — тем более.

Однако на этот раз пребывание мужчин в замке не осталось без последствий.

— Рела беременна! — встретила однажды Никандра жена громким криком, а перед ним предстала картина, где растрепанная Ламия металась по комнате, у неё в ногах рыдала служанка, а сын лежал на животе на кровати и с интересом взирал на беснующуюся мать.

— Я тут ни при чём! — тут же не на шутку испугался Никандр и даже трусовато сделал шаг назад.

Ламия остановилась по середине комнаты и уставилась на него немигающим взглядом.

— Ещё бы ты был «при чём»! — прошептала с угрозой и Никандр снова сделал шаг назад. — Хотя нет. Ты тут очень даже при чём! Твои мужики портят моих девушек! — взвизгнула Ламия, и сын удивлённо поднял брови вверх, словно понимая, что происходит. — Пусть женится на ней немедленно.

— К-кто? — на свой страх и риск уточнил Никандр.

— Мне без разницы кто, — уже не так воинственно ответила Ламия, отводя волосы от лица. — Поговори с ними, чтобы даже смотреть в сторону женщин не смели. Они уедут, а мы тут что с выводком детишек останемся? Мне не нужны слезы и истерики на каждом углу, как и женские зависть и месть! — добавила она. — Вчера я видела драку из-за твоего Фавия, сегодня это, — она кивнула на продолжающую рыдать девушку. — Сделай что-нибудь. Иначе это сделаю я! И у твоих мужиков вообще никогда детей не будет.

— Понял, — кивнул Никандр, поспешно выскакивая за порог, пока ему жена не стала угрожать тем же.

Однако это был только первый скандал Ламии и Никандра из-за новых жителей замка. Чем больше проходило времени, чем больше мужчины обживались, тем больше скандалов и ссор возникало между женщинами.

— Это какой-то кошмар, — жаловалась Ламия Рамилии после того, как разняла очередную драку. — Я как всеобщая мать должна следить, чтобы подолы юбок не задирались выше пояса?

— Побыстрее бы они уехали, — покачала головой управляющая. — Девчонкам только головы дурят.

— А ты действительно думаешь, что они когда-нибудь уедут?

Женщины испугано переглянулись.

— Ну не останутся же они здесь навсегда, — осторожно ответила Рамилия.

— Я в этом уже не уверена, — покачала головой Ламия, накручивая прядь волос сына на палец. — Женщин в замке много, мужчин мало — вот и причина всех конфликтов. Теперь ещё и один из них женатый…

— Скоро будет два.

— В каком смысле? — мигом напряглась Ламия.

— Фавий за Олин чемодан с лекарствами носит вот уже несколько недель, — Рамилия изо всех сил старалась не улыбнуться, но собственные губы всё-таки подвели её.

— Да что же это такое… Я надеюсь на Никандра никто глаз не положил?

— Кто с тобой связываться захочет? — хмыкнула женщина. Ламия удовлетворенно кивнула. — В замке — нет.

— Что это значит? — тут же напряглась королева.

А значило это то, что как только нога Никандра зажила и он смог взобраться в седло, то сразу начал выезжать в столицу Салии, где Ламия милостиво выделила резиденцию для Шерана. Он встречался там со своими подчиненными, выслушивал доклады, раздавал распоряжения. А в замок возвращался под вечер усталый и обессиленный. Уезжать в Шеран он ни в какую не желал, но и править, как Ламия, в изоляции тоже не мог. К тому же жена ему здорово помогала советами, потому что её опыт управления превосходил его.

Никандр часто появлялся в столице и в конце концов в его резиденцию стали захаживать и подданные Салии. Сначала он воспринимал визиты и подарки как знаки вежливости, а затем стал напрягаться, боясь, что Ламия узнает о них и растолкует неверно. Когда же к нему пришли с проблемами и формулировкой «Госпожа не отвечает на письма», ему стало откровенно не по себе.

— Добрый вечер! — поприветствовал жену Никандр, заходя в лабораторию и подходя к котлу, над которым Ламия опять колдовала. Королева, не отводя сосредоточенного взгляда от варева, рассеяно подставила губы для поцелуя, а стоило мужу до них дотронуться, тут же отвернулась, нагибаясь к котлу и размазывая вязкую жидкость по его стенке.

Никандр осуждающе покачал головой, прошёл мимо Ратора, который лежал на животе без штанов и то вытягивал шею, то начинал бить руками и ногами по пеленке. Вот и сейчас стоило Никандру пройти мимо и ласково шлепнуть четырехмесячного сына по голой попе, как тот тут же начал перебирать всеми конечностями, пытаясь ползти.

— Ламия, меня сегодня попрекнули тем, что ты на почту не отвечаешь.

— Отвечу, когда будет время, — медленно проговорила она, продолжая гипнотизировать варево.

— Там что-то про то, что тканей на рынке нет, людям чуть ли одеваться не во что, — Никандр постарался сказать это беззаботно, как будто это его не касается, но Ламия даже не отреагировала.

— Ты сейчас носом в него уткнешься, — заметил мужчина. Ламия встрепенулась, подняла на него взгляд и поинтересовалась:

— Как день прошёл?

— У меня? — поразился Никандр. — Хорошо.

— Хорошо, — кивнула королева и вновь начала нагибаться к котлу.

— Ты слышала, что я сказал? — поинтересовался поспешно, пока она снова не уткнулась носом в варево. Жена подняла на него вопросительный взгляд.

— Скоро зима. На рынке нет тканей, мехов, шерсти. Что у тебя с Бравией случилось? Что с торговлей?

— Да, — она махнула рукой, а потом разочаровано простонала. — Я забыла, — призналась устало, поморщившись и бросив ложку в котел. — У Ратора сыпь на попе, я мазь варю. А про это… совсем забыла.

Ламия устало опустила плечи и подняла котел, чтобы убрать его с огня.

— А ты откуда об этом узнал?

Никандр отвел взгляд в сторону, не решаясь признаваться, потому что знал как ревностно жена относится к собственной власти.

— Никандр?

— Ко мне сегодня приходил кто-то из Таров. Я не запомнил. Сказал дело важное… Но я ему сразу дал понять, что это решаешь ты. И только ты, — заявил он, передавая ей письмо.

Она приняла его, прочитала и ещё больше нахмурилась.

— Тут всего лишь надо было сказать «да», — возмутилась она. — Тебе что ли так трудно было? Я же с ребёнком сижу, — заметила она, указав на Ратора.

И тут же оба родителя сорвались с мест, ловя начавшего ползать сына на краю кушетки.

Дни шли за днями, а Ламии и Никандру становилось все труднее жить под одной крышей, править разными государствами, решать проблемы замка, сына и сохранять хрупкий баланс отношений.

— Может быть, ты попросишь его взять на себя часть проблем Салии? — предложила однажды Рамилия, разминая плечи королевы, пока та сидела на полу к ней спиной и одним глазом следила за ловко ползающим шестимесячным сыном, а другим пыталась читать очередное послание из столицы. — Ты же не можешь разорваться. И маленького Господина боишься оставить, и кучу писем писать и читать не успеваешь.