Дом Цепей - Стивен Эриксон

Жемчуг поднялся на ноги, разминая плечо. Дышал он глубоко и прерывисто.

Положив руку на эфес меча, Лостара пристально посмотрела в глаза Урагану.

— Нам было интересно, — непринуждённо сказала она, — кто из вас двоих лучше травит байки. Мой приятель хочет услышать историю. Разумеется, за такую услугу полагается награда. Быть может, вопрос с вашим долгом этому Облату… удастся уладить, в знак нашего доброго расположения.

Ураган нахмурился и перевёл взгляд на Геслера.

Сержант медленно поднялся с тахты.

— Ну, девочка, капрал лучше травит страшные байки… поскольку так плохо рассказывает, что они уже и не страшные. Раз уж вы решили столь любезно… поправить ситуацию, в которую нас затащил Господин во время игры в кости, так и быть, мы с капралом оба расскажем вам историю, если нужно. В конце концов, нам стыдиться нечего. Ну, с чего бы начать? Родился я…

— Так рано не надо, — перебила Лостара. — Остальное я оставлю Жемчугу… Кстати, лучше бы кто-то принёс ему выпить, чтоб быстрей оправился. Он лучше скажет, с чего начать. Тем временем… где Пэлла?

— На заднем дворе, — ответил Геслер.

— Спасибо.

Пока она шагала к узкой, низкой дверке в задней стене конюшни, рядом возник ещё один сержант.

— Я провожу, — сказал он.

Очередной треклятый ветеран-фаларец. И что это за мода такая на костяные фаланги?

— А что, сержант, я могу заблудиться? — спросила она и распахнула дверцу.

В шести шагах высилась задняя стена поместья. К ней привалили несколько груд высушенного на солнце конского навоза. На одной из них сидел молодой солдат. У основания другой кучи лежали и спали две собаки — одна большая, покрытая страшными шрамами, другая — крохотная, комок шерсти с мокрым носом.

— И такое бывает, — ответил сержант.

Когда Лостара направилась к Пэлле, он коснулся её руки. Она бросила на фаларца вопросительный взгляд.

— Ты в одном из легионов? — спросил он.

— Нет.

— А-а, — протянул он и покосился за плечо, на конюшню. — Значит, тебя приставили гувернанткой к Когтю.

— Гувернанткой?

— Ага. Ему ещё нужно… многому научиться. Ну, похоже, по крайней мере, в твоём лице он сделал правильный выбор.

— Чего ты хочешь, сержант?

— Не важно. Я вас оставлю.

Фаларец вернулся в конюшню, а Лостара смотрела ему вслед. Затем пожала плечами, развернулась и подошла к Пэлле.

При её приближении собаки не проснулись.

По сторонам от солдата лежали два джутовых мешка. Правый был набит так, что чуть не лопался, левый — полон примерно на треть. Молодой человек согнулся, проделывая медным шилом отверстие в костяной фаланге.

Лостара поняла, что мешки наполнены костями.

— Пэлла.

Молодой человек поднял взгляд, моргнул.

— Мы знакомы?

— Нет. Но, возможно, у нас есть общие знакомые.

— Вот как.

Он вновь принялся за работу.

— Ты был охранником на руднике…

— Не совсем, — поправил Пэлла, не поднимая головы. — Я служил в гарнизоне при одном из поселений. В Черепке. Но потом началось восстание. Первую ночь пережили всего пятнадцать человек. И ни одного офицера. Мы держались подальше от дороги и в конце концов добрались до Досин Пали. Четыре ночи шли, и три из них видели, как пылает город. Когда добрались, от него мало что осталось. Примерно одновременно с нами показался малазанский торговый корабль, который и привёз нас сюда, в Арэн.

— В Черепке, — сказала Лостара, — была одна заключённая. Юная девочка…

— Сестра Тавор. Фелисин.

У неё перехватило дыхание.

— Я-то гадал, когда же кто-нибудь разыщет меня по этому поводу. Так что, я арестован?

Юноша поднял глаза.

— Нет. А что? Думаешь, тебя следует арестовать?

Он вернулся к работе.

— Наверное. Всё-таки я им помог сбежать. В ночь, когда началось восстание. Не знаю, правда, сумели они спастись или нет. Я им оставил припасы — какие сумел найти. Они собирались пойти на север, а не на запад… через пустыню. Уверен, я не один им помогал, но так и не смог выяснить, кто ещё.

Лостара медленно присела, пока их глаза не оказались вровень.

— Значит, не только Фелисин. Кто был с ней?

— Бодэн — суровый человек, даже страшный, но почему-то преданный Фелисин… — Он вновь поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Она ведь не из тех, кто ценит верность, если понимаешь, о чём я. Ну, как бы там ни было, Бодэн и Геборик.

— Геборик? Кто это?

— Бывший жрец Фэнера — весь в татуировках Вепря. Рук у него не было — отрубили. В общем, эти трое.

— Через пустыню, — пробормотала Лостара. — Но на западном побережье острова… ничего нет.

— Ну, значит, их там ждало судно, верно? Так было задумано? В любом случае больше мне нечего рассказать. За остальным или к моему сержанту, или к Урагану. Или к Истину.

— Истин? Кто это?

— Тот, кто только что показался в дверях у тебя за спиной… ещё костей принёс.

Пэлла окликнул товарища:

— Не стой в нерешительности, Истин. У этой красивой женщины есть к тебе вопросы.

Ещё один с такой странной кожей. Лостара внимательно осмотрела высокого, неловкого юношу. Тот осторожно приблизился, волоча за собой очередной набитый джутовый мешок, с которого тучей сыпалась пыль. Худ меня побери, а он симпатичный… хотя такая уязвимость рано или поздно начала бы действовать мне на нервы. Она поднялась.

— Я хочу знать, что сталось с Фелисин, — сказала она, подпустив в голос стальные нотки.

Услышав этот тон, Пэлла поднял голову и резко взглянул на неё.

С приходом Истина проснулись обе собаки, но ни одна не поднялась — обе просто лежали и смотрели на юношу.

Истин положил на землю мешок и вдруг весь обратился во внимание. И густо покраснел.

Женские чары. Похоже, не Пэлла навсегда запомнит этот день. И не Пэлла найдёт себе предмет для поклонения.

— Расскажи мне, что произошло на западном побережье Отатаралового острова. Вы встретились, как планировалось?

— Наверное, — протянул Истин после недолгого раздумья. — Но мы же вообще не входили в план — просто оказались в одной лодке с Кальпом, а Кальп и должен был их забрать.

— Кальп? Кадровый маг из Седьмой?

— Точно, он. Его послал Дукер…

— Императорский историк? — О, боги, какой запутанный след! — А ему-то что за дело до спасения Фелисин?