Князь оборотней - Илона Волынская

Я ж говорил, плохо быть недоучкой! — перекрывая бьющий в лицо ветер, прокричал Донгар. — Я чувствовал, что-то с этим Кандой не так! И Хадамаха говорил, и Аякчан говорила, и сам я говорил, а догадаться все не мог!

— Не помню, что я говорила, но наверняка что-то умное! — согласилась Аякчан.

— Про шаманское посвящение говорили! — крикнул Донгар. — Что Канда раньше слабым был и его отец-шаман хотел вместо него ученика брать…

В речь Донгара ворвался отчетливый топот копыт. Туманные берега точно разрезало, и в прорехи вырвались трое оленей. Шкуры их сияли небесными сполохами, совсем как шкурки маленьких оленят на хорее, которые Канда пропитал чужй удачей. Только вот маленькими эти олени не были! Даже в сравнении с гигантским зайцем олени казались внушительными зверюгами. Ветвистые рога доставали до верха заячьей лапы. А главное — то были вовсе не рога!

— Саблерогие олени! — заорал Донгар.

Рога оленей отблескивали сталью — потому что это и была сталь! Торча во все стороны заточенными клинками, из черепов оленей росли самые настоящие сабли!

Заяц покосился черным испуганным глазом на догоняющих его монстров и понесся такими длинными размашистыми прыжками, что Хадамаха уже не сидел, а реял над его спиной, держась только за шерсть.

Олени отстали, но тут же топот сзади усилился… самый сильный из троицы нагонял зайца. Тускло отсвечивающие заточенными кромками рога поравнялись с заячьим хвостом, острые сабельные кончики промелькнули рядом с заячьей лапой. Олень дернул головой, и рога-сабли вонзились зайцу в бок. Скользнули по длинному пушистому меху. Оленя занесло, и саблерогий кубарем покатился по Черной реке, пеня сабельными рогами ее антрацитовую гладь. Затопотало с другой стороны. Второй олень шел на зайца, как по весне в атаку на соперника — низко наклонив голову и выставив сабельные рога. Бац! Стальные клинки вонзились зайцу в лапу. Из широкой, как пещера, заячьей пасти вырвался оглушительный, душераздирающе-жалобный крик. В черную воду закапали громадные, как лужи, алые капли крови.

— Зайчика обижать! — яростно завизжала Аякчан.

Хакмар опрокинулся на бок, повис, вцепившись в длинную светлую шерсть… и рубанул оленя мечом. Дза-н-ннг! Меч достал по касательной, самым кончиком, лишь насмешливо звякнула сталь оленьих рогов. Рыжее пламя хлынуло из клинка — и тут же сверху обрушился Голубой огонь Аякчан. С саблями, заменяющими оленю рога, творилось жуткое. Они накалились, светясь изнутри багряно-алым. И начали сворачиваться, как трубочки бересты. Капли кипящего металла потекли оленю на спину, трубя от боли, он завертелся на месте и с размаху сунул голову в черную воду. Бум! Позади остался лишь вскипевший над водой Огненный шар.

— Так его, по рогам! — успел завопить Хадамаха… и тут же пришлось прыгать. Отставшие олени — уже двое — неслись совсем рядом с зай цем. Меняя облик в прыжке — прощайте штаны, прощайте парка! — Хадамаха распластался над оленьими рогами. На миг внутри точно Огненный шар вспыхнул — тускло сверкающие стальные рога глядели ему прямо в живот! Он извернулся — на спину оленю ухнул здоровенный медведь. От свалившейся на спину лохматой туши у саблерогого подломились передние ноги. Медведю этого мига хватило. Он вцепился лапами в основания рогов… взревел от боли, но лишь сжал крепче… и резко крутанул оленью башку влево. Заточенные сабельные рога вонзились в шею скачущему рядом второму оленю. Медведь прыгнул. За его спиной отчаянно кричал раненый олень, но медведь уже карабкался зайцу на спину, пятная длинную шерсть кровавыми отпечатками.