Яд Лаоха - Елена Галунец

– Яд снова мутировал. Боль какую она испытала ночью, это следствие ее изменений в организме. Желудок, наверное, теперь сможет переварить за очень короткое время и железо со стеклом. Но ради эксперимента кормить ее этим не буду. А вот сырые семена надо попробовать. Ребра выправились и ровненькие стали, смотри.

Он протянул мне планшет, на котором был рентген грудной клетки.

– Я поговорил с Минной, и она сказала, что помимо тех случаев, о чем вы мне докладывали с ней все было прекрасно. Даже на вечеринку ходили. Как она с такой болью могла на это согласиться? Зачем ты ее таскал на мероприятия?

– Она сама просила, и я не заметил, что бы ей было больно. Может тогда у нее и не болело ничего?

– Болело и болит. Я и сам удивляюсь, почему она не жалуется? Ладно тебе, может, стесняется, но и мне не говорит, но я вижу, что показывают приборы. Чем вы занимались, что у нее такая регенерация случилась? – спросил он.

– Любовью…, но не сексом, – быстро исправился я, видя его удивленное лицо. – Окружил ее любовью и вниманием! Я хотел спросить как раз. Как у нее с репродуктивной системой?

– Все в порядке. А что она сама согласна или ты принуждаешь?

– Если бы принуждал, не спрашивал бы у Вас.

– Хм. Я заметил, как она смотрит на тебя. Хорошая была идея сюда вас отправить.

– Хорошая. Порой я не знаю, о чем она думает. Она непредсказуема настолько, что я не знаю, что скажет или сделает в следующий момент. Помните, вы пошутили про ее вторую сущность. Я иногда ловлю себя на мысли, что это правда и она не Кира. Она совершенно другая. Как может так поменять человека потеря памяти? Или это все из-за яда Лаоха?

– Я не знаю. Я ведь не был знаком с ней до несчастья. Тебе она стала меньше нравиться?

– Наоборот. Я за эти четыре дня, узнал ее больше, чем за все то время, что мы были вместе.

Норвал, наконец-то оторвался от своих пробирок и сел на стул, подвинув его ближе ко мне. Я рассказал про звонок от его родственницы Ринд и попросил утрясти это без моего вмешательства. Норвал нахмурился и сказал, что совсем ушел в свою лабораторию и откровенно забросил дела больницы. Его заместитель явно не справляется. Обещал по приезду все уладить. Потом мы поговорили о моих делах в стенах Совета. Норвал делился информацией, которую ему дал Солье, и в это время раздался стук в дверь. В приоткрытом проеме появилась белая голова Киры.

– Можно? Я вам не помешаю? – тихо спросила она.

– Конечно, входи, – улыбаясь, ответил Норвал и встал, уступив ей свое место.

Кира улыбаясь, вошла и сначала подошла ко мне, поцеловала в щеку и села на стул. На ней был ее спортивный костюм и домашние тапочки, волосы собраны в хвостик. Она повернулась к Норвалу, а тот уже стоял у своей мини лаборатории и проверял какие-то склянки.

– Норвал, чем порадуете? Сколько жить мне осталось? – задорным голосом спросила она.

Он поперхнулся и посмотрел на нее.

– Надеюсь долго и возможно вечно. Никто не знает, что с тобой сделал яд Лаоха. Вдруг у тебя будет вечная регенерация, и ты будешь всегда молода и красива!

– О! Да это было бы просто замечательно. Наверное, круто быть молодой бабушкой и нянчить внуков, а сама выглядеть как младшая сестра их мамы, – смеясь, сказала она. – Норвал! У нас же скоро свадьба, Дамиан Вам сказал об этом?

– Да, я знаю, как и весь город. Ира, ты опять говоришь другим акцентом и что за слова? Что такое бабушкой? Ты мне, кстати, и в прошлый раз не ответила.

– Бабушка это женщина в возрасте. Престарелая женщина. А Вас можно назвать дедушка. Я так придумала и мне нравится так говорить. А еще я задам главный вопрос. Можно ли мне беременеть и смогу ли выносить ребенка?

– Вижу, не терпится? – смеясь, спросил Норвал.

– Конечно, Норвал! Я буду вечно молода и красива, а Дамиан то нет. Надо скорее пользоваться его молодым организмом. Вы только подумайте, какие у нас будут замечательные дети.

– Ира, я рад, что ты об этом думаешь, но не хочешь ли спросить у самого обладателя этого молодого организма?

Кира резко повернулась ко мне и вопросительно посмотрела на меня с улыбкой на лице. А я задумался, ведь я с детьми близко никогда не общался. С младенцами тем более. Когда женился на Танизе, я думал поначалу о них как о чем-то, что прилагается к ней. Раз есть жена, значит должны быть дети. А как оно будет, не представлял даже. А после того как она сказала, что не хочет от меня детей и сделает аборт если вдруг случится, то я совсем перестал об этом думать. А с Кирой даже еще ничего не было, но она уже этого хочет и искренне переживает, сможет ли выносить. Я видимо завис на этих мыслях, потому что Кира перестала улыбаться и серьезно спросила:

– Я не достойна стать матерью твоим детям? Или ты считаешь, что одного тебе хватит и не от меня? Не говори, ничего, не надо. Спокойной ночи, Норвал, – сказав это, она резко встала и выбежала из комнаты. Я перевел взгляд на Норвала, тот стоял и чесал затылок.

– Вот видите, о чем я говорил. Видите, какая она непредсказуемая. Пойду ее успокаивать, – с этими словами я попрощался с доктором и отправился вслед за Кирой.

Дойдя до двери и дернув ручку, она оказалась закрыта на засов. Я постучал. Тишина. Я постучал сильнее.

– Кира, открой, пожалуйста, – громко сказал я.

Ард высунул голову из своей комнаты, потом весь вышел в одних джинсах и сказал:

– Она пролетела, словно ураган и хлопнула дверью с такой силой, что Минна чаем облилась. Она ходила к ней тоже стучала, но твоя Хрусталька ее попросила оставить одну. Что ты натворил?

– Ни слова не сказал, представляешь? Сама себе надумала. Кира, открой дверь, – сказал еще громче и снова постучал.

– Оставьте меня сегодня одну, командор Трэйн, – раздалось из-за двери.

– Не могу, у тебя мои вещи.

– На вашем балконе, Ваши вещи. Спокойной ночи.

– Кира, – крикнул я.

Ард положил мне на плечо руку.

– Дружище, пусть остынет, а ты потом через балкон перелезешь. Пошли к нам. Минна вкусный чай заварила.

– Спасибо, но нельзя ее оставлять и на минуту. Сейчас полезу, – сказал я ему и пошел в свою комнату.

На балконе и правда, лежали мои вещи, свернутые в большой баул. Я перелез через перила и прыгнул на ее балкон. Дверь у нее была закрыта и плотно задернуты шторы. Ударившись коленом о кованую балясину выругался, потом перелез через ограждение и постучался в балконную дверь. Как и ожидалась тишина. Я постучал сильнее и спокойным голосом сказал:

– Кира, открой дверь или я разобью окно. А завтра на всех страницах сети будет новость, что я порчу чужое имущество и неподобающе веду себя для должности.

Тишина.

– Кира! – сказал я громче.

Штора не шелохнулась, тогда я ударил по раме, зазвенели стекла. Вот ведь упрямая. Ард вышел на мой балкон и спросил: