Армагед-дом - Марина и Сергей Дяченко

– Какой Максимов и чего он хочет? – устало спросила Лидка секретарше вдогонку.

Секретарша Леночка тоже читала желтую прессу. Во всяком случае последние несколько недель. И если бы фамилия позвонившего незнакомца была, к примеру, Егоров, черта с два она побеспокоила бы строгую начальницу.

– Он попросил вас к телефону, я подумала, может быть…

– Узнайте, по какому он вопросу. Если по важному, пусть запишется на прием.

– Хорошо, Лидия Анатольевна…

Лидка устало опустила плечи.

Адвокат сказал, что теперь «Пикант» охотно готов судиться. Что «Пикант» похваляется новыми материалами, которые готовятся к выпуску, что тираж «Пиканта» подскочил в два с половиной раза и что судебное заседание по Лидкиному иску наверняка превратится в рекламное шоу…

И вот теперь Максимов.

Не удивительно. Не случайно. И забавно, если следующим номером программы будет интервью с совращенным Лидкой бывшим школьником. «Пикант» наверняка имеет возможность заплатить, и заплатить хорошо. А родня и знакомые Максимова живут далеко, вне досягаемости «пикантной» информации…

Лидка поморщилась. Общение с газетчиками, пусть и опосредованное, дурно на нее влияет. Такие гадости лезут в голову.

Она еще немного посидела за столом, самой себе не желая признаваться, что с работой на сегодня покончено. Стрелка часов подбиралась к шести. Лидке случалось засиживаться на работе допоздна, но только не сегодня. Во-первых, надо прибрать в квартире к Андрюшкиному приезду. Во-вторых…

Во-вторых, секретарша может подумать, что Лидка боится выходить из института, пока на проходной дежурит этот Максимов. А Лидка была почему-то уверена, что он именно дежурит. И не станет дожидаться приемного дня.

Без десяти шесть Лидка поднялась. Собрала бумаги – из-под стекла на столе смотрел молодой Андрей Зарудный.

– Как же ты меня подвел! – сказала Лидка шепотом. И тут же устыдилась своих слов.

Привычным жестом погладила Андрея по щеке. Заперла сейф. Посмотрела на себя в зеркало.

Испытала мгновенный ужас.

Они не виделись с Максимовым… Сколько? Шестнадцать лет?

Увидев ее, Максимов удивленно спросит себя, откуда взялась эта старуха. И куда девалась женщина, когда-то делившая с ним оранжевую палатку…

«Да он просто не узнает меня, – подумала Лидка с неожиданным облегчением. – Не надо прятаться или надевать маску. Я пройду в двух шагах от него, а он все будет пялиться на дверь, ждать, когда появится Лида Сотова, она же Зарудная…»

Она собралась. Накинула пальто, попрощалась с Леночкой – воплощение высокомерия и невозмутимости. Секретарша смотрела во все глаза. Так-то, девочка. Учись.

Простучала каблуками по коридору. Вышла на широкую прохладную лестницу, спустилась пешком; с недавних пор лифты вызывали у Лидки отвращение.

Ее приветствовали. Она отвечала, иногда даже улыбалась. «Во железная баба!» – приглушенно сказал кто-то за ее спиной.

Она кивнула вахтеру. Прошла через вертушку; двинулась вперед, тщательно следя за тем, чтобы не ускорить шаг.

Моросил мелкий дождь. У подъезда стояли несколько машин; возле мокрой скамейки дожидались чего-то двое мужчин и женщина. Блестели капли на трех темных невзрачных зонтах. Лидка автоматически полезла в сумку и вспомнила, что сегодняшний прогноз погоды спровоцировал ее оставить зонтик дома.

Вот теперь она пошла скорее – с полным на то основанием. Минуя клумбу, мельком увидела лица ожидавших; женщина была женой одного из сотрудников. Лидка вынуждена была ответить на ее приветствие. Оба мужчины смотрели в сторону, и ни один из них не походил на фотографию Максимова.

Как просто.

Лидка с трудом сдержала улыбку облегчения. То ли это был другой Максимов, а секретарша, начитавшаяся желтой прессы, вообразила пес знает что. То ли звонивший попросту не дождался, ушел, не солоно хлебавши, и уехал обратно в свою…

Шаги за спиной. Неуверенные шаги. Судя по звуку, прямо по лужам.

Лидка пошла быстрее.

Шаги не отставали. Самое время обернуться, но Лидка упрямо смотрела перед собой.

– Ли… Лидия Анатоль…

Она остановилась. И медленно повернула голову. Человек сжимал рукоятку зонта. Человеку было тридцать шесть лет, но выглядел он моложе. И он ужасно нервничал и боялся – почти как тогда, когда ждал ее за школой, чтобы увязаться следом, будто робкая собачонка.

– Лидия Анатольевна… Лидочка. Добрый день.

Лидка смотрела ему в лицо.

Нет, на той фотографии он мало походил на себя. А может быть, ожидание и страх вернули ему сходство с тем мальчишкой. Хотя чего ему бояться?

– Чего тебе бояться, Артем?

– Я не боюсь. – Он нервно улыбнулся. – То есть да, я боялся, что… Можно, я дам тебе… вам… свой зонтик?

– Зачем ты приехал?

Они сидели в кафе. А перед этим долго петляли по улицам в такси; Лидке хотелось увериться, что корреспонденты газеты «Пикант» не следуют за ними по пятам.

– Не знаю.

– Шестнадцать лет не было необходимости приезжать – и вдруг…

– Лидоч… ка. Я…

– Тебе оплатили дорогу? Из газеты?

– Не совсем…

– Если ты скажешь, что приехал по просьбе газеты «Пикант», я встану и уйду. И больше никогда не скажу тебе ни слова.

– Лида…

Она подивилась собственной глупости. Ну кто же после такой угрозы скажет правду?

Подошла официантка, совершенно незнакомая и безразличная. Не весь же мир в конце концов читает газету «Пикант»; официантка поставила перед Лидкой тарелку супа, а перед Максимовым – кофе и мороженое.

– Ты не изменилась, – сказал Максимов жалобно.

Он говорил с едва заметным акцентом. Сейчас акцент слышался сильнее.

– Я не изменилась?! – Лидка чуть не расхохоталась. – Я надеялась, что ты вообще не узнаешь меня. Время…

– Подумаешь, время, – тихо сказал Максимов, глядя, как поднимается пар над чашечкой кофе. – Ты не изменилась, Лида.

– Я старуха, совратившая школьника, – сказала Лидка с желчной усмешкой.

Максимова передернуло. Он сделался красным, как пунцовая скатерть, которой накрыт был их столик.

– Такая… гадость. Тебе мстят.

– Но это же правда. – Лидка ухмыльнулась еще шире. – Про Зарудного – ложь, опровергнуть которую теперь почти невозможно… А про совращение – правда. Я гожусь тебе в матери. И ты ведь был девственником, когда…

– Лида!

Мужчина и женщина, сидевшие за соседним столиком, обернулись.