Русские сумерки. Клятва трикстера - Олег Кулагин

Разумеется, меня тоже накрыло.

Но их – сильнее! Шарики раскололись у них под ногами. И бронекостюм от этого не спасёт!

Сейчас они должны корчиться на земле вроде сонных раков – оглушённые, ослеплённые и контуженные. Ещё минут пять они будут в таком состоянии…

Я обязан успеть!

Вслепую нащупываю подоконник. И в обнимку с «лазеркой» перемахиваю через него.

Я помню – там не очень высоко, второй этаж. Мягко приземляюсь в густые заросли лопуха – хорошей травки, быстро засыхающей рядом с аномалиями. Осторожно иду к дороге.

Это непривычно – не слышать даже хрустнувшего под ногой стекла. Самый громкий звук в кромешной тьме – удары моего сердца. Но азимут я выбрал верно – помню эти осколки, разбросанные на асфальте.

Ага.

Вот и легкая вибрация подсказывает – моя цель близко!

А потом я улавливаю едва различимый аромат. Тот самый!

Пару лет назад встретил в Зоне сталкера, работавшего на одну крупную фирму – одет он был в точно такой бронекостюм. И точно так же пахла жидкость из системы охлаждения!

Там, у шеи, чуть ниже массивного шлема, есть небольшой раструб – оттуда воняет сильнее всего. Помню, мы много шутили по этому поводу. Мол, специальная система для отпугивания мутантов…

Делаю ещё шаг.

Едва не наступаю на упакованное в бронекостюм тело – оно слабо шевелится. Я ощупываю массивный нагрудник. И нахожу раструб!

Придвигаю к нему вплотную ствол лазерной винтовки, давлю спусковую гашетку…

Слабенькая вспышка озаряет тьму. Но тело окамовца отчаянно дёргается. И сразу затихает.

Вентиляционное отверстие – самое «хилое» место в американских бронекостюмах. Это мне ещё тот знакомый сталкер объяснил.

По запаху я нахожу и второго клиента…

Третьего…

Они малость очухались от контузии. Поднимаются и начинают вслепую палить из крупнокалиберных автоматов. Я чувствую это по вибрации, улавливаю во тьме едва различимые искорки выстрелов.

Пару раз пули задевают меня по касательной, обжигают кожу, вырывают клочья куртки.

Но я продолжаю своё дело.

Одного за другим ликвидирую «Неуязвимый» спецназ…

Говорят, есть такое китайское блюдо – улитки, запечённые в ракушках… Словно те улитки, враги жарятся в бронекостюмах, задыхаются, варятся живьём в кипящей системе охлаждения.

Наверное, я должен что-то испытывать?

Ведь там, под нанобронёй – скорее всего, не мутанты. Обычные люди…

Только я не ощущаю ничего – даже ненависть отгорела, обернулась чёрным пеплом. Я просто делаю опасную и трудную работу.

Чтоб жили мои товарищи и сестрёнка…

Чтоб моя девушка опять открыла глаза…

Чтоб сдохли опасные твари, возомнившие себя хозяевами Зоны, – сдохли все до единой! И плевать, что у них с набором хромосом! Плевать, какими они родились на свет.

Упыри – это не генетика. Это состояние души!

«Минус пять…»

Как там говорил Миха – не думать о несбыточном? Правильно, пусть поэты грезят. А я буду считать.

«Минус шесть…»

Счёт у меня большой. За отца, за всех погубленных трикстеров, за Вальку Кузнецова, за стариков Митрича, разорванных упырями!

И я буду вести эту бухгалтерию, пока хватит сил и фарта…

«Минус семь…»

Всё труднее отыскивать их в темноте.

Я выжидаю.

Есть! Слабый огонёк мелькнул, лицо обдало теплом – очередь прошла рядом!

Вот он где прячется…

Я крадусь, и в темноте касаюсь неровных бугров экзоскелета. Осязание – вот моё преимущество. Он-то ни хрена не чувствует в своём костюме – даже когда я нащупываю тот самый раструб вентиляции…

Поднимаю «лазерку». Наверное, всё-таки устал – потому что оружие неловко вздрагивает в моей руке. И я задеваю шлем спецназовца…

Мощный удар отбрасывает меня в сторону.

Отлетаю, ударившись головой. Вероятно, отключаюсь на минуту или больше.

Когда открываю глаза – четко различаю нависающий над собой силуэт фигуры в бронекостюме.

Я опять вижу! У меня кончается эффект затмения. А значит, скоро и окамовец сможет всё различать…

Или уже видит? Голова в шлеме с матовым щитком слегка поворачивается. Он делает шаг в мою сторону.

Я скашиваю взгляд. Где «лазерка»? Кажется, там что-то выглядывает из травы – метра за четыре от меня…

Я осторожно отползаю.

А он делает ещё шаг. Стрелять не собирается. Зачем? Я знаю, мускульное усиление работает. Одним движением он запросто может сломать мне хребет…

Я прыгаю к винтовке.

И не успеваю до неё дотянуться. Он хватает меня за куртку, легко, как пушинку, поднимает в воздух, хватает за шею и лицом разворачивает к себе.

Целых три секунды я, полузадушенный, болтаюсь, не доставая ногами до земли. А он внимательно изучает мою физиономию. Я помню, двоих им приказано взять живьём… Наверное, он ещё не очень хорошо видит после затмения…

Когда рассмотрит – просто чуть сильнее сожмёт пальцы!

Гулкий выстрел пронзает воздух.

Окамовец разжимает руку. Я падаю на траву.

Фигура в бронекостюме разворачивается. Посылает автоматную очередь в сторону дома.

Я ползу к винтовке, поднимаю её невыносимо тяжелый цилиндр… Всё расплывается перед глазами.

И шанс есть, только пока спецназовец ко мне спиной!

Но он не оборачивается.

Шагает к развалинам. А оттуда опять стреляют – короткими очередями по два патрона. Пули звякают о наноброню.

Окамовец двигает рукой. Длинная автоматная очередь взрезает стену, как нож…

Я вывожу куда надо пляшущую точку целеуказателя и давлю спуск.

Попал?!

Фигура спецназовца застывает, будто изваяние. Ещё несколько гулких выстрелов со стороны дома опрокидывают его на землю.

Я встаю и, пошатываясь, как пьяный, ковыляю к упакованному в броню телу.

Сажусь, шарю спереди под его шлемом – где там должна быть застёжка? Надо содрать с него эту «скорлупу» – содрать и убедиться, что я действительно его угробил!

Кто-то выпрыгивает из дома.

Я оглядываюсь.

Ага, вот и стрелок! Кид со своим мощным «носорогом» – даже сквозь дымку перед глазами я узнаю его высокую фигуру. Правое плечо перевязано, но, кажется, он – в порядке.

Опускается рядом. Совместными усилиями мы пытаемся снять шлем с окамовца.