Железная скорлупа - Алексей Игнатушин

— Красивая луна, — сказала, кажется, просто для того, чтобы что-нибудь сказать.

— Вы правы, леди, — кивнул рыцарь. — Ночь просто изумительна.

Внизу шумно рвало пьяного мужика, гуляки над ним насмешливо ржали.

Хелия посмотрела на профиль рыцаря, приоткрыла губы, затем в смущении отвернулась. Гингалин упорно пялился на луну.

— Мы готовились к вашему возвращению, — сказала фрейлина. — Я верила, что вы вернетесь.

— Леди, примите мою благодарность, — сказал рыцарь чопорно, Хелия поморщилась.

— Ума не приложу, где они достали столько цветов, пусть и сухих, — усмехнулась фрейлина, пальцами нервно гладя перила.

Гингалин пожал плечами.

— Не могу знать, леди, — ответил сухо.

— А я… я храню ваш букет, — сказала Хелия.

Гингалин остался бесстрастным:

— Благодарю, леди, приятно знать, что скромный дар пришелся вам по сердцу.

Хелия топнула ножкой, крикнула:

— Прекратите, сэр Ин… Гингалин! Почему вы столь холодны? Я чем-то вас обидела?

«Дай-ка подумать, с чего начать. С первого дня путешествия?» — подумал он ехидно.

Гингалин посмотрел на бледное лицо: губы сжаты, глаза горят.

— Простите, леди Хелия, — сказал он мягко. — Должно быть, я ошалел от пира и радостных эмоций.

Фрейлина, сглотнув комок, отвернулась, пряча влажные глаза.

— Я так ждала вашего приезда, так обрадовалась, — сказала глухо.

Гингалину нестерпимо захотелось обнять девушку, раствориться в теплоте ее тела, но черт дернул сказать с мстительной радостью:

— Я приехал, леди. Приехал, чтобы взять в жены вашу любимую королеву.

Хелия вздрогнула, Гингалин снова уставился на диск луны.

— Только поэтому? — спросила неверяще.

— Да.

— Но я думала… — начала растерянно.

— Что, леди? — воззрился на нее с непонимающим видом. Фрейлина ошпарила его гневным взглядом, опустила голову.

«Опять начинается, как в замке Чайльда, еще и предложит себя, — подумал брезгливо. Низ живота приятно потяжелел. — Хм, можно насладиться ею прямо сейчас, глупышка не откажет. Нет, королеве это не понравится, лучше после свадьбы возьму в любовницы. Ну, леди, что же вы мнетесь, боитесь сказать? Да, боитесь, потому и я прикинусь чурбаном. Иногда это выгодно».

— Вы любите нашу королеву? — спросила Хелия тихо.

Гингалин оторопел, Хелия смотрела выжидающе.

— Да, леди, что за вопрос?

В гиацинтовом взоре отразилось огорчение.

— Я знала сэра Инконню, отважного и храброго…

— Я более не безродный, — перебил Гингалин раздраженно, — у меня есть имя, леди.

Фрейлина кивнула с печальным видом:

— Верно. Просто я не знаю сэра Гингалина. Сдается, он хуже Инконню.

Гингалин дернул головой, силясь скрыть на лице досаду. Фрейлина отшатнулась от его деревянной улыбки.

— Гингалин такой же, леди, — сказал рыцарь холодно. — Что вам не по нраву?

— Инконню не стал бы жениться без любви, — сказала Хелия.

«Любовь, — подумал он устало. — Придумка, воспетая рыцарями, коим нужно отвлечение от грязных, плотских… э-э… утех и скотости, чтобы жить было не так тошно. На деле — пар, ничто, сладкая ложь, самообман. Хелия, ты никак не можешь сказать, что любишь меня, сдается, тут имеет место ревность к королеве, в чьей тени ты пребываешь».

— О чем вы думаете, Гингалин? — спросила Хелия с надеждой.

«Нет любви, чести, доблести. Мир проще, чем воображалось, грубее, примитивней. Жить мечтами означает умереть в реальности».

— Леди, не обращайте внимания, — отмахнулся Гингалин.

Фрейлина нахмурилась, надула губки. Луна обливала камни холодным светом, на стенах гасли факелы стражей.

— Вы не ответили, — напомнила девушка. — Вы любите королеву?

— Да, — ответил рыцарь.

Фрейлина дернулась, будто получила удар в голову, ладони прижала к груди. Гингалину стало неприятно, и он отвернулся.

— Почему вы лжете? — прошептала Хелия. — Скажите, кто та, кого вы любите?

Рыцаря сказал, сцепив зубы:

— Леди, я не улавливаю смысл нашего разговора. Вероятно, хмель ударил мне в голову. Разрешите откланяться.

Она схватила его за рукав, Гингалин, не выдержав ее тоскливого взгляда, уставился на носки своих сапог.

— Гингалин, молю, ответьте!

Рыцарь склонил голову, резким движением освободил рукав:

— Доброй ночи, леди.

Гуляки торопливо расступались перед рыцарем, видя его суровое лицо.

Хелия смотрела ему в спину и, когда он скрылся за поворотом, сглотнула слезы.

«Он колеблется, надежда есть», — подумала с робкой радостью.

В рощу с азартными криками въезжали егеря, у многих к седлу были приторочены тушки зайцев, тетеревов. Гингалин остановил разгоряченного коня: бока жеребца раздувались, он беспокойно бил копытом. Юноша сломал ветку, с наслаждением вдохнул запах молодой листвы.

Гингалина окружили егеря, он вдохнул плотный запах пота, испытал терпкое удовольствие, почувствовал в себе звериную силу.

— Удачная охота, сэр, — сказал один из егерей.

Гингалин благодушно кивнул. Его взгляд зацепился за темное тело в зарослях: добыча испуганно порскнула прочь, ломая подлесок, охотничья кавалькада ринулась следом с гиканьем и посвистом.

Пойманным оказался неопрятный виллан: мужлан бухнулся на колени, прижимая к груди охапку облезлых веток. Всадники взяли его в кольцо, копья уставили в лицо, хищно поскрипывали луками. Виллан трясся, затравленно озираясь.

Гингалин глянул с высоты седла брезгливо, крестьянин вздрогнул от жесткого голоса:

— Что ты делал в моих угодьях?

По правде говоря, Гингалин еще не стал хозяином Сноудона, до свадьбы осталось две недели, но никто из егерей не посмел поправить спасителя королевства.

— Я собирал хворост, господин, — пролепетал виллан. Сквозь маску грязи проступала смертельная бледность.

— А кто дал разрешение? — спросил Гингалин грозно.

Егеря засмеялись вилланскому испугу.

— К-королева не против, если подданные в крайней нищете иногда подберут ветку-другую, — сказал виллан плачуще. Подбородка коснулось острие копья, и мужик вздрогнул, кругля глаза, вызывая взрыв хохота.

Гингалин жестко усмехнулся:

— Королева не против, а я, новый хозяин земель, против. И сдается, ты не только палки собирал.