Malaria - Андрей М. Мелехов

19.03.90, из новостей радиостанции УНИТА «Черный Петух»

«…У Советского Союза есть две политики — одна для СССР и стран Восточной Европы, другая — для африканских государств. Русские не хотят прекращения войны в нашей стране. Им все равно, сколько нас погибнет и как мы будем жить, потому что мы для них — люди второго сорта. Мы же не немцы, не венгры, не поляки. Мы — всего лишь негры…»

За ужином, состоявшим из рисового супа с фасолью, плова из тех же ингредиентов (плюс тушенка) и, наконец, рисового же пудинга, к переводчикам подсел незнакомый дядька, тоже, по-видимому, прилетевший на самолете JVC. Его лицо, фигура и, самое главное, выражение глаз свидетельствовали о несомненной родовой принадлежности к клану прапорщиков.

— Несун! — коротко представился он, подсаживаясь к прохладно посмотревшим на него переводягам.

— Чего?! — не понял Рома, пытаясь прожевать кусок консервированного бычьего заднего прохода из банки с итальянской тушенкой.

— Старший прапорщик Несун! — вновь отрекомендовался тот без всяких комплексов.

— Ваша фамилия Несун?! — на всякий случай переспросил Лейтенант, не поверив своим ушам.

Гоша невольно прыснул от смеха — с таким же, скажем, успехом балерина Большого могла носить гордое имя Кривоноговой или Пышнозадой.

— Так точно! — жизнерадостно ответил тот и достал из бокового кармана полевой формы бутылку «Русской».

Юные офицеры невольно заулыбались — такой подход к знакомству им понравился.

— Собирайтесь, дети, в кучу — я вам чучу зап…здючу! — с энтузиазмом выдал очередную порцию военного фольклора ариец Роман. — Не хотите, дети, чучу — я вам чачу зап…здячу!

— Чтоб хрен стоял и деньги были! — провозгласил прапорюга, уже сорвавший кондовую жестяную пробку и разливавший разбавленный водою картофельный спирт.

Никто не возражал против такой постановки вопроса, и присутствовавшие дружно проглотили содержимое своих металлических кружек. Из-за соседнего стола на них подозрительно смотрел «мобист», которого не пригласили на генеральский ужин у местного африканского начальства. Старый бездельник расстроился: во-первых, его обидело подобное невнимание к его несомненным заслугам в нелегком деле мобилизации человеческих ресурсов Южного фронта. Во-вторых, у местного партбосса наверняка подавали южноафриканское пиво, которое регулярно выменивали у партизан на советские патроны и венгерские лекарства. Рома с вызовом уставился на столь неуважаемого им полковника и сделал оскорбительный жест: поставил воображаемого «мобиста» в середину ладони и потом «раздавил» его энергичным движением указательного пальца другой руки. Полковник сел спиной к их столу. Переводчики заржали.

— Он что, обиделся, что ему не налили? — спросил по-своему расшифровавший этот немой диалог прапорщик Несун.

— Да нет, — смеясь, ответил Гоша, — он просто козел!

— Сволочь военкоматская! — поддержал Рома, с ненавистью поглядев на сутулую спину мобиста.

— Мужики! — Несун вдруг перестал жевать и с тем выражением лица, которое порой появляется, когда вы неожиданно понимаете, что у вашего кролика слишком длинный хвост, спросил: — А чем это нас кормят?

— Говном! — коротко резюмировал танкист Витя. — А скоро — когда наступление начнется — и этого говна не будет!

— Так чего ж вы раньше не сказали? — Несун все же проглотил то, что было у него во рту. — Я же, ребята, по снабжению!

— Ну и чего? — недоверчиво спросил Витя. — Чем же ты нас снабдить можешь?

— На складах одно и то же — филиппинский рис, корейские бобы и итальянская — трахайся она рогом! — тушенка! — поддержал его Рома.