Солдаты живут - Глен Кук

Склока между Ворошками все тянулась и тянулась, время от времени ненадолго затихая. Я даже подозреваю, что несколько раз наступали моменты, когда у старых хрычей появлялось желание нас наказать, но Шевитья их сдерживал. Тобо не обращал на них внимания – он был занят общением с Баладитаем или големом. Последний, кажется, пополнял и без того внушительный арсенал магических возможностей парня.

Когда у Арканы или Шукрат не выдерживали нервы, они отступали туда, где в этот момент находился я, и обычно усаживались на пол, спиной к родственничкам.

– Они тебя боятся, – пояснила Аркана. – Думают, будто это ты на самом деле великий и ужасный, а Тобо у вас лишь для показухи. И верят, что именно ты уничтожил наш мир.

– Да ничего я не уничтожал. – Любопытно. Здесь, когда ей требовалась защита, у нее почти пропадал акцент.

– Это знаю я. Это знаешь ты. Возможно, даже они это знают. Но они не хотят, чтобы в этом винили их. Внутри они почти такие же плохие, как Громовол и Сед вол. Вот уже две сотни лет быть Ворошком означает быть безупречным. Во всем без исключения.

– Тогда из-за чего у вас склока?

– Потому что Шукрат хочет остаться у вас. Потому что Сед вол умер без положенных ритуалов. Потому что они не хотят верить, будто Громовол совершил столько идиотских поступков и из-за него погиб Магадан. Когда это известие дойдет до дома, оно вызовет ужасный семейный политический скандал. Ведь отец Магадана – брат Первого Отца, а они ненавидят друг Друга.

Очевидно, уцелевшие Ворошки предпочитали делать вид, что их семья все еще правит в стране, уже опустошенной Тенями-убийцами.

– А на тебя-то они за что набросились? Аркана вздохнула и опустила голову между коленями, чтобы я не смог увидеть выражение ее лица.

– Наверное за то, что я сказала, что и мне не хочется возвращаться домой.

– Несмотря на все случившееся?

– Об этом они пока не знают. И незачем им знать.

– От меня они ничего не узнают. Но Громовол может…

– Даже Громовол не такой болван, чтобы об этом трепаться. Потому что ему никак не отмазаться и не изобразить, будто не он во всем виноват. По законам нашего народа даже родной отец вытолкает его в шею, если эта история всплывет.

К нам направилась Шукрат со все еще слегка ошарашенным после семейной беседы лицом. Аркана слегка отодвинулась, но более никак не признала ее существование. Шукрат тоже не соизволила заметить Аркану и уселась на каменный пол, обняв ноги руками и положив подбородок на колени.

– Ну? – поинтересовался я. – Хочешь, я пойду и кое-кого отшлепаю за то, что он нагрубил моим девочкам?

Шукрат устало рассмеялась:

– Но бить тебе придется по другому концу. Примерно десять тысяч раз. Кузнечным молотом.

– И то лишь чтобы только привлечь их внимание, – добавила Аркана. Сейчас, когда они сидели рядом, ясно виделось их семейное сходство. Разными они казались, когда пребывали в вертикальном положении и поддавались порывам своих разных характеров.

А ведь девочки правы. Даже гибели собственного мира не хватило, чтобы сдвинуть два старых валуна из пересохшего русла их упрямого мышления.

– Аркана, ты уже пришла в себя? – спросил я. – Не хочешь пойти и попереводить для меня? – Разумеется, я мог бы пообщаться с ними и на языке Арчи, но так мне подворачивался шанс доказать девушке, что она нам полезна.

Аркана на секунду задумалась. Потом они с Шукрат переглянулись и обе посмотрели на меня.

– Я их только слегка подразню, – пообещал я. Старые хрычи не давали своим клыкам затупиться, обтачивая их о Громовола. Я, пожалуй, даже пожалел бы парня, если бы он не наломал таких дров. Его я в наш мир возвращать точно не намеревался. И ему предстояло вынести все, что собиралась обрушить на него эта парочка.

– Вы тут немного обидели моих девочек, – заявил я Первому Отцу. – И вообще пора переходить от слов к делу. У кого-нибудь из вас есть желание вернуться и посмотреть, что творится у вас дома?

Ни слова в ответ. Только злобные взгляды.

– Значит, вы и в самом деле не знаете, как там дела… Аркана, детка, они попросту сбежали. А то, что они якобы явились за вами, – просто предлог. И теперь, использовав его, они не могут вернуться. Спорю на что угодно, но вряд ли Шевитья удерживал их тут силой. – Мне вспомнилось, что сперва их было трое. Третий наверняка отправился обратно. И вполне мог погибнуть по дороге, так и не донеся новости.

Так эти старые прохиндеи трусы? Все сходится.

Впервые за несколько поколений Ворошки столкнулись с тем, с чем их клан не сумел справиться столь же легко, как человек может прихлопнуть комара. И для некоторых из них единственным выходом стало бегство.

А эти двое не желали возвращаться по той простой причине, что дома кто-то мог уцелеть.

– Я сейчас вернусь, – предупредил я и направился к Тобо. Оторвав его от дел, я кратко изложил свои выводы. – Сколько времени мы здесь еще пробудем? Успею ли я слетать со старыми хрычами к вратам Хатовара, чтобы мы смогли сами увидеть, что там натворили Тени?

Глаза Тобо стали пустыми.

Я уже собрался пошлепать его по щекам, чтобы снова привлечь к себе внимание, но взгляд его вдруг снова стал осмысленным, и он поведал:

– Шевитья говорит, что это станет огромным риском для здоровья. Шевитья говорит, что ты прав в том, что касается Ворошков. Они действительно сбежали. Шевитья говорит, что более храбрые члены клана все еще активны. И немало Теней тоже активно. Шевитья говорит, что врата постепенно зарастают и закрываются. И почти все уцелевшие Тени сейчас находятся по другую их сторону. Шевитья говорит, чтобы мы оставили их в покое. Шевитья говорит: действуй по своему плану. Шевитья говорит, чтобы ты не забивал себе голову Хатоваром. Ты не сможешь туда попасть. А попытавшись это сделать, погибнешь. Никуда он не денется, пока не будет сделано все остальное.