Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

Мэт рассеянно вертел в руке репку, продолжая слушать, что называется, во все уши. А это было ох как нелегко: рынок гудел как пчелиный улей, пестрел всевозможными красками, но шума тут, конечно, было больше всего. Лотки торговцев — будочки, покрытые яркими тканями — занимали все мыслимое и немыслимое свободное место. Тем, кто отвечал за порядок на ярмарке, приходилось заставлять купцов отодвигать лотки назад, чтобы проход между ними составлял не менее положенных по закону трех ярдов — в особенности в тех местах, где проходы выходили на маленькие площадки, на которых выступали менестрели и акробаты. Попадались тут и скрипачи, и волынщики, так что в общий гул ярмарки вливались еще и развеселые наигрыши.

Для города, расположенного в такой глубинке, ярмарка оказалась на редкость богатой. Но с другой стороны, городок Фэрмид и вырос-то вокруг купцов. Он стоял сразу за Альпами, у самого начала тропы, ведущей к перевалу, и к тому же на берегу речки. Речка, правда, была маленькая, но текла к северо-западу, где впадала в другую реку побольше, и чем дальше текла река, тем крупнее становились города по ее берегам. Купцы плыли вниз по реке на баржах, встречались с другими купцами, приходившими из-за Альп, а крестьяне толпами сновали туда-сюда по обе стороны от гор и приносили на продажу купцам плоды своих трудов: овощи, фрукты, свинину и птицу, полотно и меха, ленты и пряжу, горшки, сковородки и котелки. На ярмарке встречались даже специи и шелка с Востока. Их продавали немногочисленные профессиональные купцы. Остальные же торговцы скорее всего были крестьянами, жаждавшими заработать жалкие гроши на продаже тех излишков, что милостиво оставляли им господа. Мэт знал, что в Меровенсе королева Алисанда настояла на том, чтобы господа оставляли сервам хотя бы часть урожая для продажи. Новый король Латрурии — государства, расположенного к югу от Меровенса, — похоже, решил проводить такую же политику. По крайней мере это явствовало из тех разговоров, которые столь старательно подслушивал Мэт.

У соседнего лотка серв, торговавший фруктами, даже немного бахвалился:

— У нас летом теперь сенокос по два раза, и пшеницы, и овса эти годы собираем кучу, просто кучу.

— Это дело понятное, — кивнула покупательница. — Но какую часть урожая вы уносите домой, вот вопрос?

— Половину! Теперь целую половину, во как! С тех самых пор, как короновался молодой король Бонкорро, мы отдаем нашему господину только половину всего урожая!

— Неужто? — изумился худощавый крестьянин. — Ваш молодой король заставил ваших господ так расщедриться?

— Представьте себе, заставил! И мы с женой из нашей доли на три части живем, а четвертую часть продаем. У жены теперь в хозяйстве медные кастрюли! У меня — железная лопата, а наши детишки ходят в обуви из кожи, больше не бегают босиком!

— Из кожи? — выпучив глаза, переспросила другая крестьянка — молодая женщина с младенцем на руках.

Рядом с ней стоял худющий подросток, который, услышав про кожаную обувь, изумился не меньше матери.

— Что, настоящие кожаные туфли носят?

— Да! Им больше не надо заворачивать их бедные маленькие ножки в тряпки, чтобы не иззябли зимой! Они ходят в туфлях из настоящей мягкой кожи с твердой подметкой!

Крестьянка обернулась к мужу.

— Надо нам пойти с ним, — сказала она решительно.

— Да, в общем, не так уж и далеко будет, — сказал молодой мужчина. — А потом домой доберемся быстро и в праздники будем с родителями.

— Вам и тут неплохо! — запротестовала старая крестьянка.

— Неплохо-то оно, может, и неплохо, но мы две части из трех отдаем сэру Гардлину, — возразила молодая женщина. — А как бы хорошо малышу справить кожаные туфельки, когда он ножками пойдет!

— Это верно, — подтвердил мужчина.

— Мы себе и дома новые выстроили, — продолжал хвастаться торговец фруктами. — И у нас теперь нету лачуг, как те, в которых мы столько лет ютились! Теперь у нас все честь по чести: и дома, и плетни, и крышу каждую осень свежей соломой перекрываем!

— Домик! — проворковала молодая крестьянка и зажмурилась. — Настоящий домик!

— Слушай, ты репку берешь или ты в нее влюбился ненароком? — буркнул торговец овощами.

Мэт очнулся и понял, что он вертит репку в руке уже несколько минут.

— Нет, пожалуй, не буду я ее покупать, — извинился он и положил репку на лоток. — Она сбоку мятая — наверное, подгнила.

— Подгнила? Ты хочешь сказать, у меня плохой товар, лежалый?

Мэт придирчивым взглядом окинул остальной товар: сморщенную морковь, вялый пастернак, покрытую темными пятнышками редиску.

— На корм скоту и то бывает получше овощи идут, чем твой товар, — заявил он.

— Ворю-у-у-га! — завопил торговец. — Эй! Стража! Здесь тайный колдун и воришка к тому же!

— Ч-ш-ш-ш! Потише, ты! — Мэт испуганно оглянулся: а ведь не годится так себя вести, когда ты на разведке. — Заткнись, а? Ну, хочешь, я у тебя куплю эту репку? Я тебе настоящую медную монетку дам, целый пенни! Целый пенни отвалю за гнилую репку!

— Во-рю-у-у-у-га! — снова завелся торговец. — Стража!

— Ну, ладно, не хочешь, так и не надо, — пожал плечами Мэт, отвернулся и собрался побыстрее смыться, но не тут-то было: ему на плечо легла ручища размером с каравай, после чего эта самая рука его развернула, и он оказался лицом к лицу с ярмарочным стражником.

— Куда это ты собрался, крестьянин?

Что, спрашивается, мог ответить Мэт? Он мог ответить: «Да нет, никакой я не крестьянин, я просто так оделся для удобства». Или, скажем, так: «Спокойно, ребята. Я — придворный маг Меровенса. Здорово же вы обознались?» А ведь ему следовало ходить неузнанным и собирать информацию, а не затевать беспорядки. И как теперь выпутаться из этой истории, не раскрывая своего истинного лица?

— Ничего я не крал, уважаемые стражники, я всего лишь отказался купить.

— Ага, отказался и заявил, что репка гнилая! — крикнул торговец. — А она если гнилая, так только потому, что это он ее испортил, а когда я ее сюда привез, она была... — глаза торговца заблестели, — она была хорошая. Все мои овощи были свежие! А теперь полюбуйтесь на них! И с чего это он так меня возненавидел, что перепортил весь мой товар, ума не приложу. Да я его первый раз в глаза вижу!

— И я тоже, — сказал Мэт. — На что мне сдались твои заплесневелые овощи?

— Заплесневелые?! Слыхали, уважаемые стражники? Это он так сделал, что мои овощи покрылись плесенью!