Обреченные стать победителями - Марина Ефиминюк

– Вроде чего?

– Ну, того… – Она потерла между собой указательные пальцы, перепачканные чернилами, как у первоклашки. Видимо, жест имел особый сакраментальный смысл, но в наших восточных провинциях, знаете ли, предпочитали объясняться словами.

– Не поняла.

– Вы парочка?

– Мы? – с ужасом охнула я. – Со столичной принцессой?! Чур меня!

Еле сдержалась, чтобы не осенить себя божественным знамением. Вдруг накаркают? Надо бы в библиотеке почитать какой-нибудь фолиант про изготовление амулетов от сглаза. Конечно, шаманство не признано официальной магической наукой, но, если дело касается белобрысого придурка, я готова и через левое плечо поплевать, и вокруг своей оси три раза обернуться, и даже по деревяшке постучать. Что там еще советуют делать от наговоров?

– Это хорошо… – она навалилась на стол, чтобы оказаться ко мне чуточку ближе, и громко зашептала:

– Он встречался с тремя девчонками из моей магической школы… Ну, вы понимаете, что я имею в виду?

– Нет, – отозвалась Марлис.

– Боги, откуда ты такая наивная? Прелюбодействовали они!

– Сейчас так никто не говорит, – фыркнула я.

– У меня каноническое воспитание, – отмахнулась Тильда и разъяснила для непонятливых:

– Спал он с ними. С тремя. Понимаете?

– Со всеми вместе? – охнула Марлис.

– Да нет. Отдельно. Иначе они не подрались бы в столовой. Одной даже клок волос выдрали.

– Бедняжки, – насмешливо отозвалась я.

– Но вы-то откуда друг друга знаете? – полюбопытствовала Тильда. – Не хочу обидеть, ты, конечно, симпатичная, но видно, что не из столицы.

– А ты умеешь хвалить людей, – хмыкнула я, решив, что разговор закончен, но девчонки смотрели с горящими любопытством глазами, пришлось ответить:

– Встретились случайно однажды. Не в столице.

От расспросов меня спасло заговоренное перо, которое услужливо записывало каждое сказанное слово. По листу тянулась длинная похожая на гусеницу строка. Она уже переметнулась на парту, где остались несколько чернильных закорючек.

– Проклятье! – ругнулась я.

Надпись потянулась к краю стола.

– Демон подери! Пр-р-ру, идиотка! Остановись ты! Стоп!

Восторженное перо, оставив для будущих поколений поток моего сознания, настороженно замерло в самый последний момент, уткнувшись острием в столешницу, и меленько затряслось.

– Аниса… – тихо, и это по-настоящему удивляло, позвала Тильда. – У меня тут закралось кое-какое сомнение. У Армаса в лекции ведь нет ругательств?

– А их вы тоже переписываете? – охнула я и сжала в кулаке немедленно встрепенувшееся перо. От прикосновения магия в нем на время задремала.

– Ну, сначала они были вообще-то в тему, но тут такое образное словцо попалось…

– Пропусти, – сердито буркнула я.

– И следующее?

– Все! Пропускайте все, что не относится к высшей магии!

– Ладно, зачем так возмущаться? – резко развела она руками и немедленно снесла с подставки шар со светящимися мушками. Тот ослепительно вспыхнул.

Девчонки таращили глаза, как совы в ясный полдень, а во мне совершенно неожиданно проснулся инстинкт подавальщицы, готовой подхватить все, что было уронено, лишь бы оно не разбилось. Знаете, тетка Надин, конечно, была мне родной, но за расколотые глиняные кружки вычитала медяшки из жалования, как у работника, нанятого с улицы. С рвением, явно достойным лучшего применения, например, решения задач по «вышке», я попыталась поймать истерично мерцавший светильник… Но треклятый шар, разбрызгивая в разные стороны яркие лучи, словно упругий мяч, отскочил от подставленных ладоней и отпрыгнул на пол.

Дзинь!

Стекло категорично раскололось на равные половинки, светляки погасли, а в воздухе завился печальный жиденький дымок. Как тут промолчать? Я выразила отношение к шару одним емким словом, самым хлестким в богатом словаре ругательств из восточных долин, и потерла глаза, чтобы погасить пляшущие звездочки.

Оцепенелые, с вытянутыми лицами подружки таращились на лекцию, словно узрели в ней нечто ужасное. Например, высшую магию. Но когда я глянула сама, желание ехидничать мгновенно пропало. Даже схватила лампу с соседнего стола, чтобы при свете проверить наверняка – не привиделось ли? Но нет, никаких галлюцинаций, хотя лучше бы случились именно они.

На верхнем листе, прорвав белую бумагу острым концом, поперек строчек Армаса, веско и крупно, выроненное перо вывело то самое залихватское ругательство, что сорвалось с моих уст. Оставалось неясным одно… Почему печатными буквами, демон дери высшую магию?! Чтобы магистр лучше рассмотрел?

Боясь открыть рот, я сжала в кулаке перо. Из-под пальцев брызнула вспышка. Магия, чувствительно ударив в ладонь, погасла. Теперь можно было схватиться за голову, но я разглядывала неприличное слово и не шевелилась. И ведь сама виновата! У кого-то все проблемы от большого ума, а у меня из-за длинного языка, который не удается своевременно прикусить.

– Я знаю, как ее убрать, – Тильда указала пальцем на надпись.

– Как?

– Каучуковым ластиком.

– Чернила-то? – скептически изогнула я брови.

– К-хм… – глубокомысленно промычала та. На некоторое время мы погрузились в обоюдное молчание. – Тогда, может, используем заклятье, которым папочкин секретарь стирает суммы в учетных книгах? Только не думайте о папочке плохо. В нашем королевстве такие налоги, что проще убрать лишние циферки.

– Но ты ведь пробовала что-нибудь стирать? – осторожно уточнила я.

– Ну… мы же ничего не теряем, – невпопад проговорила она. – В крайнем случае, останется как есть.

С дурным предчувствием я следила, как она разминает пальцы, с самым серьезным видом укладывает ладонь на страницу и закатывает глаза. Вернее, прикрывает, но почему-то выглядело так, будто закатывает.

– Сотрись! – рявкнула Тильда на первородном магическом языке.

Брызнула вспышка, нас дружно ослепившая. И наступила испуганная тишина. Когда мы коллективно проморгались, то обнаружили, что надпись никуда не делась.

– Не получилось, – пробормотала колдунья. Она взяла страницу и приблизила к глазам, чтобы проверить получше. Видимо, надеясь, что какая-нибудь черточка побледнела.

– Что это? – с трудом шевеля языком, промычала я, узрев на втором листе нецензурное слово, нарисованное печатными буквами.

– Ой! – прокомментировала Тильда.

В животе вдруг стало по-сиротски холодно. Стараясь не впадать в панику, я схватила стопку и начала лихорадочно перебирать страницы. К сожалению, в панику впасть стоило! На каждом листе – демон меня дери! – точно издеваясь, литера в литеру отпечаталось ругательство.