Магия страсти - Анна Чарова

Я знаю только то, что вижу сама, а вокруг меня — необъятный непознанный мир, наполненный магами, принцами, разбойниками… Вот ведь смешно, в детстве и юности я не мечтала о принцах, как многие девочки, мне хотелось стать космонавтом, а по иронии судьбы угодила в мир, где принцы наверняка будут, и с таким телом у меня есть шанс соблазнить парочку…

Интересно, что стало с моим настоящим телом? Оно умерло или в нем теперь живет Вианта? Что за существо помогло мне избежать смерти? Могут ли местные с помощью магии разгадать мою тайну и что мне за это будет? Насколько это добрый мир? Какая на дворе эпоха?

От обилия вопросов голова кругом. И еще жених этот… Если верить Лиисе, он не молод, но и не стар. И не урод, раз она по нему сохнет. Остается надеяться, что странные эталоны красоты не распространяются на мужчин. Если тут в моде тонкие ножки при круглых пузиках, то это катастрофа.

Итак, для начала мне нужно научиться ходить самостоятельно, понять, куда меня занесло. Потом — почему я впала в летаргию, это отравление, проклятие или скрытый недуг, исходя из полученных сведений, попытаться как-то адаптироваться.

Странно, но гораздо больше меня волновало, сколько прошло времени там. Приехал ли Эдуард утром, как обещал? При мысли о нем захотелось реветь, так его сейчас не хватало.

Но, с другой стороны, отношения с ним не имели будущего. Да, я никогда его не увижу, зато теперь не умираю от хронической болезни. Я богата, молода и прекрасна, там меня ничто не держит, я — Колумб этого мира, который сулит мне много приятного и интересного.

Лииса откупорила склянку, и в комнате одуряющее запахло можжевельником. Вылила немного раствора в ладонь, добавила воды и принялась натирать меня жидким мылом. Ее руки оглаживали плечи, касались шеи, и по телу разливалась сладкая истома. Я что, способна возбудиться от легкого прикосновения? Сердце начало частить, дыхание сбилось, и я прохрипела:

— Хватит! Я сама.

Лииса шарахнулась в сторону, застыла с опущенной головой.

— Сядь на кровать и рассказывай про меня, как если бы это был другой человек. Отчасти я и так стала другой после того, как вернулась оттуда.

Лииса села, поправив пышное платье, сцепила руки в замок.

— Вы и правда очень изменились, бэрри.

— Надеюсь, что в лучшую сторону.

— Раньше вы были злой, всех били и оскорбляли, вам это нравилось, уж простите за правду…

— Продолжай.

— Вы были умны, как и подобает богорожденным…

От удивления я чуть не поперхнулась. Чужой язык воспринимался как родной, но услышанное слово было столь нелепо, что я переспросила:

— Кем-кем я была? Богорожденной?

— Да. Есть легенда о том, что сначала в нашем справедливом мире Безымянный Спящий создал богорожденных, ну, князей, графов там… В основном князей, в них… В вас его кровь. Потом появились остальные, так-то. Говорят, ваша бабушка вас так воспитывала — как богорожденную.

— А получилась, как часто бывает, капризная избалованная дрянь, — резюмировала я.

Лииса прыснула в кулак

— Теперь рассказывай про Безымянного вашего Спящего. Это тут… наш бог? И почему мир — справедливый?

Служанка снова уподобилась перепуганному зверьку, заозиралась по сторонам, будто бог мог поразить меня молнией за дерзость.

— Спящий создал этот мир и остался, когда другие ушли. Он и ныне есть, просто спит в горах далеко на севере. Если поехать туда и припасть ухом к земле, то можно услышать его сердце.

— Прямо сердце? — спросила я с недоверием. Лииса кивнула.

— Я с самого севера. Да, оно бьется.

— И он прямо спит? Здоровенный такой мужик?

— К нему подойти нельзя, не знаю почему. Спросите у Арлито. А спит он в пещере, наверное. Иначе замерзнет… Хотя, может, и нет, холод ему не вредит.

— А почему мир — справедливый? — повторила я.

— Так решил Спящий. Каждый должен быть счастливым одинаково.

Какой-то эзотерический коммунизм! Я фыркнула:

— Я богатая и красивая, ты бедная и служишь мне, разве это справедливо?

Лииса улыбнулась и проговорила, видимо, заученную истину:

— Надо принимать горести с благодарностью, потому что чем сильнее боль сейчас, тем ослепительнее счастье потом. Маги вон многое могут и долго живут, но они заплатили за свой дар самым дорогим.

— Неужели эти законы работают?

— Всегда. Должно быть равновесие.

— А если человек счастлив, только когда убивает?

— Он нарушает заповеди, таких казнят — или стражники, или Спящий. Жила тут одна ведьма в лесу, все пряталась, найти ее не могли, очень вредная была, много людей погубила. Так вот нашла ее расплата за злодеяния, умирала она страшно, от язв, и молила о смерти, но и смерть отвернулась от нее, так-то. Нельзя причинять намеренное зло безвинным…

— А виновным?

— Можно, наверное.

Снова нахлынула нереальность происходящего. Вот я сижу в ванне, в центре мироздания, втираю в кожу можжевеловое масло. Ткань пространства будто бы обтекает меня, как вода. Ну а что, я ж во сне. Какой, однако, длинный и логичный сон! Потом хоть книгу пиши «Как я жила в чужом теле». Так ведь забудутся эти чудесные, яркие эмоции и вряд ли найдутся слова, способные их передать.

На разоренной кровати мнется смущенная служанка, не может поверить в свое счастье — капризная мегера преобразилась до неузнаваемости! Справедливо? Вполне! Наверное, ей много чего хочется спросить, просто она не смеет, а вот мажик Арлито еще как посмеет, он заподозрил что-то неладное, и нужно заранее придумать правдоподобную версию, почему я так изменилась. Интересно, способен ли он распознавать ложь с помощью своих потусторонних штучек?

Служанка Лииса молчала, мялась и еле заметно улыбалась. Наконец не выдержала:

— Забавно. Я жалуюсь вам на вас.

— И правильно, говори обо мне как о другом человеке. После увиденного там я уже не стану прежней.

— И что же вы видели?

Лииса села на колени рядом с ванной и принялась натирать мои волосы, похоже, яйцом.

— Смерти нет, вот что. И каждый получает по заслугам. Кто сделал много зла, будет мучиться и не сможет заново родиться, а если родится, то будет мерзким животным.

— Как свинобрюх или слоноушатка?

— Звучит отвратительно.

— То есть ваша душа полетела… Куда-то. И что там? — служанка напряглась, перестала меня намыливать, ее пальцы лежали на висках.

Почему бы не пофантазировать?

— Туман, силуэты зданий, тени. Ты постоянно чувствуешь… как бы это сказать. Одиночество. Ты видишь других, а они тебя — нет. Это трудно передать. Отчаянье, тоска… И больше ничего. А еще ты откуда-то знаешь, что ты здесь за то, что делала много гадостей, и никому нет дела, какого ты сословия. Да хоть король! Тут есть короли?