Корона бургундов - Андрей Посняков

– Водички ты не прихватил?

– Прихватил. Лови фляжку.

– Хороша… Серый, ты говорил, будто тут ребятишки играются?

– Да сейчас уже меньше – велосипеды у них теперь, в школе кружки всякие, в клуб кино каждую неделю привозят – зачем им сюда шляться? Теперь редко кто. А что ты спросил-то?

– Думаю, а может, кто из ребят номер твой отыскал?

– Хм… – Серега сдвинул на затылок кепку и покачал головой. – Не, это навряд ли. Нашли б, так на МТС приволокли… хотя могли и не приволочь, кто их знает? А ты, Радь, хорошую идею подал! Обязательно у пацанвы спрошу.

– Еще спроси – не видали ль они тут кого-нибудь? Номер-то твой могли и жестянщику сдать. Есть такие люди – собирают всякую дрянь.

– Знаю – старьевщики. До войны все в городах ходили, «ста-арье-берем!», а с войны – где их только нету. Эти – точно могли. Эх, коли так, плакал мой номер.

– Ничего, другой получишь… или этот можно восстановить.

– Да можно. Прости-извини, обидно только, когда тебя ни за что ни про что растяпой кличут!

Родион поспешно спрятал улыбку – да уж, действительно – «ни за что, ни про что».

– С Митькой Стрелой поговорю, я его сегодня у нас на току видел, – поднявшись на ноги, Серега выбросил мусор в кусты и тщательно вымыл руки в болотной – с темной торфяной водицей – луже.

– Что за Митька Стрела? – насторожился Радик.

– Да есть тут один… Тоже вот, года два назад все сюда, на болотину да в овраги хаживал – целая шобла у них была, в повстанцев играли. Так его тогда стрелой и пронзило, в руку, в предплечье – навылет. И, что интересно – стрела-то чужая, не наша. Лапиков всех пацанов к себе перетягал на дознание – молчали, как проклятые. Мол, извините-простите, дяденька участковый, а только не знаем мы, чья стрела, откель прилетела! Не мы стреляли – и все тут! Главное – и раненый-то, Митька, тоже ничего толком не смог показать. Так, с той поры Стрелой его и прозвали.

– Но ты у него спроси.

– Спрошу, конечно.

Митьку Стрелу Родион вызвал на беседу, проявив хитрость. Уже в конце рабочего дня подкатив на ток, заглушил двигатель, капот откинул – у ЗИСа движок с боковин открывался. Постоял, делая вид, что копается – сам же скинул ремень… обернулся – как раз с тока все к навесу шли, к лозунгам – итоги дня подводить, комсорг школьной бригады– как бишь его? – уже на картофельный ящик взобрался.

– Ну, что ж, я думаю, начнем, товарищи комсомольцы… ну и несоюзная молодежь тоже к нам присоединится. Итак… Сначала о текущем моменте…

– Эй, – Радик ухватил за руку пробегавшую мимо припозднившуюся девчонку. – Митька Стрела – который?

– А вон, слева, темненький, в майке линялой.

– Да вы тут все в линялых майках… Тот высокий, да?

– Да, да, длинный.

Чуть выждав, молодой человек подошел ближе…

– Эй, пацан.

Митька Стрела обернулся, жигнул глазами.

– Движок немножко чиню. Ремень подержишь? – ухмыльнулся Радик.

Еще бы!!!

Техника для пацана – первое дело!

– Ага… Конечно же подержу, идемте…

– Вон тут вставай, смелее… Ага… держи теперь… Молоток… та-ак… Тебя, кстати, Серега-шофер искал чего-то.

– Нашел уже. Не видал я его номера, честное комсомольское, не видал! А видал бы – на МТС отнес бы сразу, я ведь не какой-нибудь.

– Хорошо, хорошо, верю. А никого, случайно, на болотине той не видел. Ну, типа – не пацанов, а взрослых.

– Не, не видел. Да я и не хожу уж туда давно – вырос, игрищами детскими не балую.

– Быва-алый. Сейчас крепче держи… Так-так никого и не видал? А раньше?

– Да и раньше. Хотя…

Так!

Родион насторожился:

– Ну, давай, давай, рассказывай – интересно просто.

– Так я уж и рассказывал вот, участковому нашему, и ребятам. Ну, когда про стрелу. Из болота она прилетел – с самой середины, ну, будто из воздуха.

– Там же трясина непроходимая!

Парнишка вздохнул:

– Вот и я про то. А еще я там бабку видел, как раз тогда и видел… только она ж в меня стрелой – никак не могла!

– Что за бабка?

– Старая, не с нашей станицы, она часто травы всякие собирает… – Митька вдруг замолк, так, что стал хорошо слышен напористый голос комсорга, а потом продолжил уже куда тише: – Я, конечно, комсомолец, в Бога и всякую чертовщину не верю, но… Про бабку ту говорят, будто она колдунья.

– Колдунья? Защелку тут подержи… Все, отпускай.

– Ну, говорят так.

Мальчишка уже явно тяготился беседой, и Радик махнул рукой:

– Ладно, спасибо за помощь.

– Не за что!

– Как хоть эту колдунью зовут.

– Да не знаю я. Из соседней станицы она, из Красноперовки. Колхоз имени Тельмана.

«Несоюзная молодежь» – по пути домой Родиону вспомнилась эта корявая фаза, может быть, потому что он сам и был сейчас «несоюзным». Да и вообще, все гендерные термины, по его разумению, выглядели довольно абстрактно, так же, как и понятие «классы». Вот, что общего между четырнадцатилетним ребенком, полностью зависящим от родителей, и двадцатисемилетним кандидатом наук? Абсолютно ничего! А их обоих обзывают одним словом – «молодежь». Зачем вообще это слово? Запутать все?

Несмотря на позднее время, в доме бабки Конкордии горел свет, сквозь неплотно закрытую дверь падал на посыпанную песком дорожку тоненький светлый лучик. Слышались голоса – в доме явно кто-то был, не с Хильдой же разговаривала хозяйка…

Кашлянув, молодой человек толкнул дверь и застыл на пороге – в нос ударил сильный запах лекарств. Пахло нашатырным спиртом, карболкой, йодом, еще чем-то таким специфическим, медицинским и вызывающим у обычного человека стойкую неприязнь.

– Здравствуйте, Агриппина Петровна, – войдя, Родион кивнул фельдшеру – не первой молодости женщине с завитыми в «мелкий бес» волосами и губками-бантиками, накрашенными помадой такого насыщенного ярко-красного цвета, которому позавидовал бы и Матисс. Назвать бы эту помаду «кровь коммунара» – отличный бы вышел товарный бренд!

Спрятав неуместную улыбку, юноша осторожно присел на табурет и тихо спросил:

– Опять?

– Ох, милай, – покачала головой Конкордия Андреевна. – Опять женушке твоей плохо стало – едва не упала. Она у тебя не беременна часом, а?

– Нет, не беременна, – аккуратно складывая в жестяной чемоданчик с красным крестом шприц и лекарства, отозвалась фельдшерица. – Очень сильная дистония, только вот в толк не возьму – с чего? Ей бы в город, к доктору. Давайте, направление выпишу.