Странники и Островитяне - Стив Кокейн

Понедельник, 26 января (продолжение)

Когда мы прошли один за другим через двойные двери, то с трудом могли дышать. Каждый звук приглушала вековая пыль, а молчание и полумрак дома захватили нас целиком. Вокруг неясно вырисовывались громоздкие предметы мебели и рулоны ковров, их очертания смягчались слоями пыли и затемнялись паутиной. Хлопья пыли, словно одеяло, покрывали люстры и забивали чугунные обогреватели. Бесчисленные пылинки летали в полумраке, потревоженные сквозняком нашего вторжения. Пыль слоями лежала даже на плитах, по которым мы шли. Пока мы медленно переходили из комнаты в комнату, за нами тянулась цепочка наших тройных следов.

Безмолвие дома оставалось непотревоженным до тех пор, пока Гарольдом внезапно не овладел приступ кашля. После многочисленных извинений он наконец был вынужден накрыть рот и нос большим носовым платком и только тогда смог продолжать путь. Сэм и я решили последовать его примеру, прежде чем идти дальше.

Открывая одну дверь за другой, мы оказывались в комнатах, где стояли запертые шкафы, в комнатах, где лежали тщательно упакованные свертки, и в комнатах, где все было разбросано. Когда мы поднялись на второй этаж, там оказалась целая анфилада комнат, которые, похоже, использовались в качестве кладовых, где пол был завален шатающимися пачками книг, альбомов, бумаг, достигающими человеческого роста. Наконец мы добрались до самой верхушки дома, куда поднялись по узкой винтовой лестнице. Она привела в шестиугольную башенную комнату, которая казалась довольно пустынной. Я не стал там задерживаться, потому что мне показалось, что воздух вдруг стал неприятно холодным.

Исследовав каждую комнату, мы повернули назад и начали спускаться. К тому моменту, когда мы достигли первого этажа, дневной свет уже сменился сумерками. Поэтому мы договорились, что сейчас разойдемся по домам и снова встретимся рано утром.

В который раз, вернувшись под холодную защиту своего жилья, я попытался привести свои мысли в порядок. Не могу похвастаться, что наделен богатым воображением, но, пока мы обследовали этот странный дом, я не раз испытывал острое ощущение тревоги, готовое в любую минуту превратиться в страх.

В какой-то миг я оказался один в пустой комнате этого дома и вдруг боковым зрением заметил быстрое движение, которое могло оказаться колебанием занавески или мимолетной тенью. Но когда я повернулся, чтобы приглядеться, там ничего не было. Мне не хотелось выглядеть чудаком, и поэтому я решил не говорить ничего об этом ни Гарольду, ни Сэму.

Но моим самым тревожащим открытием стал последний коридор, который вел в башенную комнатку. Повернув за последний угол, я немного обогнал остальных и направился к винтовой лестнице, отбрасывая ногами в стороны клубы пыли. И вдруг в этой пыли я увидел извилистые следы, которые начинались ниоткуда и уходили в никуда. Не могу сказать наверняка, кому они могли принадлежать — человеку, животному или демону.

Некоторые из них, казалось, были оставлены босой ногой, а некоторые были похожи на отпечаток ладоней. Мой разум не в состоянии постичь, какого рода существо могло оставить подобный след.