Воевода - Юрий Корчевский

— Э, брат! Так не пойдет. А если он не виновен? Представь, что среди тех, кто во дворце был, еще левша найдется? Подозрение — даже скорее тень его — есть. Проверить сперва надо, когда был Морозов во дворце, когда ушел? Вот сам подумай — вдруг Морозов пришел во дворец утром и к обеду ушел, а боярина убили уже после. Вы же все суставы ему на дыбе вывернете, калекой сделаете, а он боярин боевой. Вдруг понапрасну обидите честного человека? Нет, время нужно, чтобы проверить все досконально и чтобы утвердиться — он. И тогда уже по Судебнику дело вершить.

— Долго и муторно, — пробурчал Андрей.

— Под пытками любой в чем хочешь сознается. Это не довод. Представь — на тебя подозрение в чем-либо падет, тебя на дыбу подвесят, а ты — ни сном ни духом. Хорошо, если после дыбы на плаху не ляжешь. Отпустят ежели увечным — руку никто не подаст, а и подаст — сам пожать не сможешь, суставы-то повывернут. Захочешь по нужде, гашник развязать не сможешь. Правда — она ведь не в силе, она в справедливости.

Андрей долго ехал молча.

— Вот разумен ты не по годам, боярин. Такое знаешь, что у пас в Разбойном приказе сроду не делали. Откуда сие у тебя? Али учили где?

— Было немного и давно, на чужбине.

— Эх, поработать бы с тобой! Ты не смотри, что я не боярин, не белая кость. Да, из поганого сословия, однако государю предан и учусь быстро. Грамоту вон — за год освоил, — не без гордости сообщил Андрей. — Сам Выродов говорит: «Учись, Андрей, далеко пойдешь, даже может — и до подьячего», — мечтательно вспоминал молодой сыщик, витая в мыслях где-то в облаках, в то время как тело подпрыгивало на жестком деревянном седле, в такт шагам лошади. Впрочем, как и мое, настрадавшееся в долгих переходах…

— Вот присматривайся, как другие работают, и учись. Только помни — это в бою врагов жалеть нельзя, а в приказе вокруг тебя все свои, русские. И прежде чем на пытки человека определить, ответь по совести — достаточно ли у тебя доказательств, что он виновен? Не будет ли совесть йотом мучить? И не придется ли на том свете, на Страшном суде отвечать?

— Чудно ты говоришь, боярин. Действуешь быстро, знаешь — что делать. Чую я — раскроешь убийство, хватка есть у тебя, а говоришь чудно, даже не верится, что не священник из церкви.

— Потому и говорю, что знаю жизнь. За каждым человеком семья его, род. Не только несправедливо обиженному, но и семье больно будет. При ошибке сыска честь фамилии посрамлена будет, звание опоганено, за родом позор потянется — разумеешь?

Долго ехали молча. Это хорошо, пусть задумается, Разбойный приказ — место жестокое, там легко душой очерстветь, на пытки и казнь за вину малую отправить или вовсе невиновного.

Уже перед Москвой Андрей спросил:

— Завтра что делать будем?

— Стрельцов, всю челядь опрашивать — не только, кто во дворце был, но и кто когда пришел и когда ушел. Причем все по-тихому будем делать, чтобы людей не будоражить.

— Понял уже. И тогда ка-а-а-к!

— Не торопись.

Андрей обиженно засопел.

Два последующих дня мы с Андреем занимались нудной, но нужной и неизбежной работой. Опрашивали всех, кто был во дворце в день убийства боярина Голутвина — кухарок, прислугу, стрельцов — всех, кто кого видел. Ситуация осложнялась тем, что часов не было. Ответы звучали приблизительно так: «Был боярин Денисов с утра, когда ушел не видел, кажись — после полудня».

И все-таки к концу второго дня начала складываться картина разыгравшейся трагедии. На листе бумаги я вписал фамилии, против них — предположительное время прихода и ухода из дворца.

Трое из бояр были во дворце в предполагаемое время убийства. Один из них — Морозов Дмитрий — тоже там был, и он левша. Надо бы за двумя другими понаблюдать. Редко бывают совпадения, но вдруг кто-то еще левшою окажется?

— Андрей, знаешь, где эти живут — Трубецкой и Кашин?

— Где Трубецкой — знаю, а про Кашина спросить надо.

— Тогда узнай, завтра этими двумя боярами заниматься будем.

— Как скажешь, боярин.

С утра, плотно поев, мы отправились к дому Трубецкого во Всехсвятском переулке. Только подошли к дому, постояли немного — даже замерзнуть не успели, как распахнулись ворота и выехала крытая кибитка.

— Андрей, за кибиткой!

Лошади шли не быстро, но мы бежали за кибиткой бегом. Через квартал я уже вспотел.

На наше счастье еще через квартал кибитка остановилась у церкви, вышли боярин с боярыней и прошли в храм. Мы с Андреем — за ними. Сняв шапки, перекрестились и пристроились недалеко от Трубецкого, прячась за спины прихожан. Я обратил внимание — молился, то есть крестился боярин правой рукой, деньги из поясного кошеля для пожертвований доставал тоже правой. Посмотреть бы еще, с какой стороны он оружие на поясе носит, да в церковь с оружием не ходят.

Боярин с боярыней отстояли службу и вернулись домой. Мы последовали за ними.

Нам пришлось померзнуть на улице часа два, пока ворота распахнулись вновь, и боярин выехал верхом в сопровождении двух слуг. На этот раз на поясе у боярина висели нож и сабля. К моему разочарованию, с левой стороны. Стало быть — правша. Значит, его можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Но на выяснение данного факта полдня ушло.

— Андрей, узнал, где Кашин живет?

— А как же, ты же приказал!

— Веди!

Мы пропетляли по узким улицам, пересекли по льду Москву-реку, и вскоре Андрей ткнул рукой в варежке:

— Должен быть этот.

— Точно этот, или ты предполагаешь?

— Да чего я — у него в гостях был? Мне объяснили, я и привел. Сейчас у прохожих узнаю.

Андрей остановил мужика, тащившего деревянные сани с вязанкой дров, и коротко переговорил с ним. Вернувшись, кивнул.

— Этот дом. Только дома боярина уже неделю нет.

— Хм, интересно. Надо бы у слуг узнать — где боярин.

— Пойду сейчас и спрошу.

— А если он и есть убийца? Насторожим его, скроется.

— И куда же он побежит?

— Да к тем же литвинам.

Андрей смутился:

— И вправду. Что делать будем, боярин?

— Завтра снимешь кафтан свой, оденешься похуже и будешь ждать у дома. Как кто из слуг на торг пойдет — или по другим делам, постарайся познакомиться, и вроде невзначай — ну, чтобы не насторожить, узнай, где боярин. Надолго ли уехал, и не левша ли он. Только — деликатно!

— Это как?

— Ну, скажем, так — мягко, исподволь, не в лоб. А как узнаешь нужное — не уходи сразу, поговори о чем-нибудь. Коли мужик будет — винцом угости, о девках поболтать можешь. Пусть слуга в неведении останется, зачем ты его расспрашивал — вроде как случайная встреча и разговор пустой. Вник?