Спасти будущее! «Попаданец» Вождя - Виктор Побережных

– А этот, который разговаривал с вами? В чем была странность его речи? Акцент? Жаргон? Что-то еще?

– Не-ет. Акцента точно не было. Да и жаргона тоже. Он вообще очень правильно говорил, словно в старом фильме. У нас так не говорят.

– В Красноярске не говорят? Или вообще в России?

– Ну-у… В Красноярске точно не говорят. А вообще по стране… не знаю, товарищ следователь.

– Хорошо. Я сейчас включу вам одну запись, а вы попытайтесь вспомнить, похожа ли эта речь на то, как разговаривал ваш попутчик. Хорошо? Наденьте наушники, та-ак. Вы готовы? Чудесно. Включаю…

– Ну как? Похоже говорил?

– Очень похоже, товарищ следователь! А кто это?

– Кто записан? Так, эмигранты бывшие, которые вернулись из Израиля в Россию…»

Парень выключил воспроизведение и серьезно посмотрел Петелину прямо в глаза.

– Вспомни, Сергей, очень хорошо вспомни, что за записи тебе включали?

– Да какие-то мужики говорили ерунду всякую. Запись не очень была, помех много, словно по радио старому. – Сергей пожал плечами. – Ничего особенного, словно отчет читали. Правильно так, четко. И этот тип похоже разговаривал. Как в старых фильмах, во!..

Из вечерних новостей Красноярской телекомпании ТВК-6 канал

«…сегодня был испорчен отдых многих горожан, собиравшихся посетить кинокомплекс «Луч» в центре города. Один из посетителей повел ребенка в туалет и обнаружил в одной из кабинок труп неизвестного молодого человека. Скорее всего это был наркоман, скончавшийся от передозировки наркотиками, так как рядом с телом был обнаружен использованный шприц. Личность погибшего устанавливается…»

Руки в масле,

нос в тавоте,

но зато – в воздушном флоте!

Кажется, именно так говорили про авиамехаников? Сидя у костра и наблюдая за по самые уши уляпанным в масле экипажем нашего «лайнера», пытающимся как-то разобраться с отказавшимся работать мотором, я убедился в правильности этой старой шутки. Но гораздо большее удовлетворение я – да и вся наша группа – получил от подтверждения где-то в строй жизни встреченной информации о том, что эти самолеты были не только выносливыми, но и садились в случае аварии чуть ли не без помощи летчиков. Правда, и летуны наши молодцы! Оба движка заглохли, а они не растерялись, а быстренько сориентировались и на какую-то дорогу нас приземлили почти без потерь. Да и не посчитаешь серьезной проблемой вывихнутый средний палец Степки (не могу понять, КАК он ухитрился вывихнуть именно его?), разбитый нос Димки и шикарный фингал под глазом у Татьяны. Причем именно Татьяна оказалась единственной, кто постоянно ворчит на летчиков. Да-а. Женщина остается женщиной, несмотря ни на какую форму, опыт или способности не давать жизнь, а отнимать ее. А вообще… мне даже понравилось! Может, потому, что все произошло довольно быстро и я просто не успел испугаться? Но когда после довольно жесткого приземления выпрыгнул в снег из самолета, то просто потерял дар речи, до того грозным и красивым зрелищем оказались истребители сопровождения, несколько раз пролетевшие, казалось, прямо над нашими головами. Потом, уже поднявшись повыше, они еще немного покрутились над нами и дружно, видимо, получив приказ, рванули куда-то на северо-восток, если верить мутному пятну зимнего солнца. А через пару минут к нам присоединился и Мартынов, объяснивший сложившуюся ситуацию.

А ситуация сложилась, скажем прямо, не очень хорошая, но и не слишком плохая. По словам летунов, до Свердловска мы не долетели километров двести, может, немного меньше. Сели нормально, кого следует в известность о произошедшем поставили, и часа через четыре к нам уже доберутся коллеги на колесах. Из плохого, помимо факта самой аварии, которая и летунам очень не понравилась, оказалось то, что брякнулись мы в лесу, почти тайге, что морозец поджимать начал, а по нынешним дорогам, да еще и занесенным снегом, помощь может и до утра задержаться. Да и сам факт отказа обоих двигателей почти одновременно, мягко говоря, настораживал. Майор-летун, командир экипажа из спецполка, относящегося к нашему же ведомству, сразу сказал, что в случайности не верит, и попросил у Мартынова разрешение на осмотр одного из двигателей прямо сейчас, по горячим, так сказать, следам. Ну а мы, пассажиры, выставили два поста на дороге с обеих сторон и занялись устройством стоянки. Когда людей много, да при этом они являются хорошо подготовленными военными с вменяемым командиром, проблемы с временной стоянкой решаются быстро.

Уже через час, удобно устроившись под навесом, сделанным из нашедшегося в самолете брезента, мы пили горячий чай, греясь от небольшого, но дающего много жара костра. Сидели на высоких лежаках из лапника, накрытых брезентовыми же чехлами от двигателей самолета, и тихо переговаривались, наблюдая за матерящимися у своего аппарата летунами.

– Да, жаль, что нет сейчас у нас этих ваших вертолетов, – Николай мечтательно вздохнул. – Уже бы на месте были… или нет?

– Были бы, были бы… Только боюсь я той техники. Серьезно говорю. – Я покосился на удивленных моим признанием Кузнецова и ребят. – Много раз летал на разных самолетах, и больших, и совсем маленьких. Никогда не боялся. А на вертолете всего два раза, и оба раза было жутко страшно. Сам не знаю почему, видимо, вертолетофобия какая-то у меня.

– Ну… всякое бывает. – Было заметно, что Николай откровенно озадачился моими словами. – Но ведь и по твоим рассказам, и по другим, хм, данным, эта техника надежна.

– Да понимаю я все это, но все равно боюсь. Да ладно, ерунда это. Лучше скажи, случайно это, – я махнул в сторону самолета, от которого наконец-то отвязались летуны и направились к нам, – или нет?

– Черт его знает. Выглядит спланированным, но… чего только не бывает в жизни? Но вот если кто-то к нам выйдет, то сам понимаешь, – Кузнецов усмехнулся и кивнул на ППСы, лежащие рядом. – Но лучше бы…

– Тах-х-х! Тах-тах-тах-х-х!

Одиночный выстрел, а следом какая-то заполошная очередь со стороны одного из выставленных постов прервала наш разговор.