Преследование - Обри Кларк

Адам покачал головой:

— Я ничего не видел.

Может быть, Кэсси и хотела бы поверить, но простое отрицание уже не помогало ей. Нельзя было больше притворяться, что все по-прежнему.

— Я видела ее собственными глазами. Я могла дотянуться и оборвать ее.

— Кэсси. — Адам взял лицо Кэсси в свои ладони и заставил ее посмотреть ему прямо в глаза. — До чего бы ты сейчас ни додумалась, выброси это из головы. Когда тебе померещилась эта нить, ты была при смерти. Наверно, у тебя просто глюки начались от дыма.

— Адам, — начала было Кэсси, но он прервал ее:

— Серебряная нить есть только между нами. Это значит, что мы — родственные души.

— А что, если у тебя не одна родственная душа? Вот о чем я спрашиваю.

— Я думаю, это невозможно. — Адам обвил руками талию Кэсси. — И какая бы нить от меня ни тянулась, я люблю тебя, Кэсси. Только тебя. Всем своим существом.

— Я тоже люблю тебя, но…

Адам поцеловал Кэсси в губы сначала нежно, а затем более страстно. У Кэсси закружилась голова от поцелуев, и ей захотелось громко и легкомысленно засмеяться. Более того, она чувствовала, как все его существо переплелось с ее внутренней сущностью. И вдруг Адам резко отстранился:

— Ты почувствовала это?

— Да. Конечно.

— Вот тебе и доказательство. Нить не нить. забудь о том, что ты видела в полубессознательном состоянии. — Адам вновь поцеловал Кэсси. На этот раз в щеку.

Теплые губы Адама с любовью касались ее кожи. Она не могла отказаться от чувства, которое каждый раз охватывало ее от поцелуев Адама. Он был прав — это слишком.

— Только я бы хотел, чтобы ты рассказала мне об этом раньше, — сказал Адам. — Мне неприятно, что тебя это тревожило.

— Ты бы сказал мне, если бы увидел нить, правда? — Кэсси не знала, почему спросила об этом. Раньше она никогда не сомневалась в том, что говорил Адам. У нее никогда не было для этого причин.

Ей показалось, что Адам колеблется. Его ответ не прозвучал так незамедлительно, как подобает честному ответу. Произошла некоторая заминка.

— Конечно, сказал бы, — его голос прозвучал спокойно и отстраненно. — Я не видел нити. И не думаю, что ее видела ты.

Возможно, Кэсси все это только вообразила, но то, что говорил Адам, было недостаточно убедительно. Может быть, все было более запутанным и параноидальным, чем она даже могла себе представить.

Кэсси отвернулась и начала внимательно рассматривать длинную темную линию домов Вороньей Слободки, которая тянулась вдалеке за их спинами.

Адам прав, дело не только в нити. Их отношения росли и развивались в нечто большее, чем любовь с первого взгляда.

— Знаешь, что я думаю? — бодро сказал Адам. — Тебе пора позволить себе расслабиться. Твоя мама права — ты слишком много на себя взвалила.

— Она так сказала?

Адам кивнул:

— Сегодня на утреннем собрании, которое ты проспала. Но она могла этого и не говорить. Мы все видим, Кэсси. Но ты не одна. — Кэсси хотела возразить, но тут Адам состроил глупую гримасу. — Окажете ли вы мне честь сопроводить меня на весенний бал в качестве моей дамы? Мы могли бы как следует поколбаситься, а охотники пусть идут к чертям. Мне не найти лучшей спутницы.

Кэсси хихикнула, хотя и не хотела этого. Она опять посмотрела на дорогу к Вороньей Слободке, проследив взглядом весь путь вплоть до темнеющих впадин у подножия холма.

— Звучит заманчиво. Только я не уверена, что самое главное сейчас — поколбаситься. — Кэсси замолчала, чтобы еще раз подумать над предложением Адама. — Хотя, если вдуматься, — сказала она, — там мы сможем попробовать подобраться к директору и Максу. Может, удастся разузнать кое-что об их слабостях или о каменных реликтах.

— Кэсси, ты упускаешь главное. Твоей единственной заботой должен быть правильно подобранный цвет моего галстука-бабочки.

— Да ладно, Адам, я тебя неплохо знаю. На первом месте у тебя всегда дела Круга, а потом все остальное.

Адам виновато покраснел:

— Ты права. У меня тоже была мысль, что на балу можно подобраться к охотникам, но есть еще более важная причина — нам обоим нужно отключиться хотя бы на один вечер. — Он взял Кэсси за руку, его глаза мерцали в лунном свете. — Никакого колдовства. Просто потанцуем, хорошо проведем время — как сейчас.

Адаму намного лучше, чем Кэсси, удавалось в эти дни быть счастливым. Может быть, немного отвратительного пунша и глупая тусовка с друзьями и бойфрендом как раз и нужны, чтобы рассеять черное облако, обосновавшееся у нее в груди. На худой конец, она может притвориться, что рада балу, — ради Адама и спокойствия мамы.

Кэсси приняла руку Адама, словно они были в бальной зале.

— Розовый, — прошептала она ему на ухо. — Надень розовую бабочку.

Адам сделал шаг назад:

— Ты серьезно? Может быть, ты выберешь более мужской цвет?

— Никакой другой. Розовый.