Библия улиток - Евгения Мелемина

Фарест пылал. Красные, синие и желтые фонтаны света били в черное небо, змеились гирлянды, сияли экраны. Командор шел по улицам и дышал влажным теплым воздухом. Ему навстречу выбегали девушки, манили обнаженными руками – у каждой на груди переливался бейджик с именем и регистрационным номером.

У стен скромно держались охранники – курили и обменивались короткими фразами. Рядом с одним из них стояла одетая в латексный костюм кошки красотка и жаловалась на сломанный каблучок. Пушистый игривый хвостик качался на ее литых ягодицах.

Проходя мимо, Командор легонько дернул за хвостик, кошка обернулась, посмотрела огромными глазищами и улыбнулась.

– Одинокая ночь серьезного мужчины, – мурлыкнула она, и охрана сразу же отодвинулась в тень.

– Мария работает? – спросил Командор.

Кошка задумалась.

– Нет, сегодня не ее смена, – ответила она. – Поищи в «Хромоножке».

В «Хромоножке» собиралась публика задумчивая, неспешная. В зале, драпированном черным плотным бархатом, светились лампы-угольки. Приглушенный свет красиво очерчивал спокойные лица, губы, припадающие к мундштукам кальянов, и бережно скрывал укороченные конечности, извилистые шрамы, неловкие протезы – вечное наследие любых войн.

Командора встретили у входа, вручили шершавый билетик-приглашение и проводили к круглому столику под нишей с аквариумом, где в черной с блеском воде разевал рот вуалехвост.

Никто не поинтересовался, почему он, внешне такой сильный и здоровый, заявился в «Хромоножку». Здесь знали, что шрамы бывают не только на теле, и здесь знали, что женщинам у стойки, опустившим ресницы, позарез нужна и любовь, и нежность.

– Марию позовите, пожалуйста, – приглушенно попросил Командор, и официантка ушла, оставив на столике свечу в агатовом маленьком гнездышке.

Мария появилась почти сразу, подняв рукой тяжелую штору, закрывающую вход в приват-залы.

К столику Командора шла, лениво приглаживая волосы, раскачиваясь на высоких каблуках.

Квадратное тяжелое лицо умело накрашено – глаза, прозрачные и светлые, – вот и вся картина, нет ни пересеченных шрамами губ, ни сломанного носа, все это нужно выискивать привычным взглядом.

Командор встал и предложил ей стул.

– Привет, – сказала она и подтянула перчатки.

– Слушай, – сказал Командор, – ну нельзя же так: работать в выходные. Насколько мне известно, налогом эти подработки никак не обложишь, да и страховка проблем в случае чего не покроет…

– А я не работаю, – спокойно ответила она, – я по любви.

Командор посмотрел на качающуюся штору.

– Тогда да. Не придерешься.

«Я по любви» – это первая отмазка шлюх, которых в Свободе нещадно преследовали. Действовало слабо, полиция нравов гостиничных встреч «по любви» не признавала. По любви – это только дома, с выключенным светом. Все остальное – проституция.

– Как Аннабель?

– По уши в генетике.

– Молодец девочка.

– Да, она молодец.

– У меня для нее подарок. Передашь?

– Могу подбросить тебя до Астрии, передашь сама.

Мария тихонько фыркнула.

– На каких основаниях? Здравствуй, деточка, я та тетя, которая вырезала тебя из брюха твоей мамы, хочешь подарочек?

– Я ей все про себя рассказал.

– И что она?

– Сказала, что я ее папа и точка.

– Ты ее матушку не потрошил.

Командор сдался. Извечный спор, надоедливая игра принципов и совести.

– Давай подарок.

Мария запустила руку в крошечную сумочку, аккуратно вынула черную коробочку, щелкнула тугой крышкой. Внутри оказалась хрустальная крошечная колбочка, запаянная намертво.

– Образец ДНК. Попугайчики… помнишь, ты говорил – она в детстве хотела попугайчика? Если до сих пор хочет, то сможет его себе сделать.

Командор взял коробочку в нерешительности. Он был уверен, что Аннабель давно и думать забыла о детской мечте завести попугайчика. Странно притащить ей ДНК птички спустя десять лет.

– Выпьешь?

– Пива.

Командору принесли кружку пива, а Мария взяла рюмочку тягучего ликера.

– Как там?

– Где?

– В Свободе?

– Все как обычно. Проблемы были, но они решаются.

Мария пригубила ликер, подняла на него светлые глаза.

– Говорят, Свобода собирается начать войну.

– Против кого? – хмыкнул Командор. – Против Фареста? Гражданские бойни? Синдром доверяет Тайгеру и не смещал его с должности, так что все под контролем.

Мария внимательно посмотрела на него, и он тоже скользнул коротким предупреждающим взглядом. Секундный безмолвный диалог, и она снова опустила ресницы.

– Празднуете?

– Что?

– Неделю Чудовищ.

– Нет, – рассеянно отозвался Командор, – ее отменили пару лет назад – какой смысл рядиться в разноцветные тряпки и пьянствовать целую неделю?

– А я вот выхожу на работу в одежде пиратки, – похвалилась Мария. – Красный платок на голове, глаз под повязкой и деревянная нога.

Она вытянула свою ногу – очень твердую, холодную, в аккуратной туфле.

– Меняю протез на деревяшку. Получается очень забавно. Мне и попугайчика-то поэтому подарили. Зря вы так: приятный праздник. Очень хочется иногда побыть кем-то другим.

– Не я решал, – отозвался Командор. – Это мнение большинства. Вот ты, например, на кой черт прешься на улицы пугать людей костылями? Тебе пособие платят? Платят. Вот и сиди дома. Не всем приятно на тебя смотреть.

Она запрокинула голову и рассмеялась, а потом посмотрела на Командора с нежностью – он отметил этот новый взгляд, раньше в ее глазах и жестах не было ни намека на женственность и мягкость.

– Я тебя очень люблю, – сказала она.