Только не это! - Ольга Смышляева

К воротам Академии подошли только на рассвете. Намеренно не спешили, тренируясь по дороге быть светлыми. Почти все свои знания о них мы почерпнули из страшилок на ночь, а они, мягко говоря, не самый надёжный источник. Перво-наперво улыбка! В общении важно, чтобы собеседник не решил, будто мы мысленно разделываем его на мелкие кусочки.

— Улыбка у светлых наиглавнейшая эмоция, — говорила я, наставляя друзей, патологически не желающих учиться даже под угрозой директорской расправы. — В ней нет злорадства и она не напоминает оскал. Она вообще ничего не напоминает, просто тупо растянутые к ушам губы. Представьте, будто вас стукнули по голове мешком с мукой.

— Это больно, — с сомнением в голосе протянул Лёва. — Только дурак станет улыбаться после удара.

— А ты вообрази, что тебя прокляли и превратили в светлого. Так лучше?

— Тогда я пойду и утоплюсь, пока мама не узнала.

Майло, нагруженный всеми тремя чемоданами, многозначительно хмыкнул:

— Если она узнает, то сама утопится. Утопится, и ты сможешь делать, что захочешь!

— Так она ж сначала меня...

Не выдержав, я резко сжала кулаки, высвобождая непроизвольное заклятие чёрной магии, от которого повяла трава в радиусе трёх метров.

— Сейчас я вас утоплю в первой же попавшейся луже!

— Расслабься, Иви, — фыркнул Халявщик, заметив моё недовольство. — Скажем, что в Стране Орз не принято улыбаться незнакомцам. Никаких проблем.

— Может, скажем ещё, что и петь у нас не принято?

Успокоиться получалось с трудом. Всему виной вечная жажда держать происходящее под контролем и невозможность её утолить.

— Нас заставят петь? — испугался Лёва. — О цветочках, солнышке и любви?

Я сбилась с шага. У Лёвы очень живое и яркое воображение, но тут он, конечно, преувеличил. Кому в голову придёт петь о такой дури? Выдохнула и призналась:

— Это же светлые, они всегда поют. Наверняка не знаю, но мне мама рассказывала на ночь страшилки о принцессах, которые в любой непонятной ситуации поют и пляшут.

— А те ребята из страшного дома не пели и не плясали...

— Ну же, парни, такое впечатление, будто наказание за провал меня одну ждёт! Соберитесь и старайтесь лучше.

Друзья пристыжено притихли на ближайшие десять минут пути. Как мы собираемся незаметно влиться в студенческую среду Академии, если не способны даже на такую малость, как улыбка?

— А давайте представлять, что мы топим Варлоу в кипящем масле? — предложил Майло.

— Хм, а это идея...

Хороший совет всегда сработает! На наших лицах засияли самые настоящие «улыбки светлых» — незамутнённое счастье сбывшейся мечты. Надо запомнить это состояние, но теперь возвращаемся в реальность. Ещё столько вещей нужно рассказать, а ворота всё ближе и ближе.

В серой предрассветной дымке тумана старинный замок возвышался незыблемой скалой. В отличие от Школы Аларика Заклинателя, представляющей из себя простенькую пятиугольную коробку с башенками по краям, Арайская Академия Света могла похвастаться огромными размерами, богатством архитектуры и роскошным внешним видом. А ещё окнами. Полноценными такими, кое-где даже витражными, а не узкими бойницами, закрытыми мутным синим стеклом. И, конечно, тот факт, что стоит она на месте древнего замка сильнейших магов, делает её весьма и весьма интересной.

Но мы не на экскурсии, так что не отвлекаемся.

У резной решётки ворот, защищённой мощным заклятием, стояла маленькая башенка привратника, на крыльце которой громогласно похрапывал мирно дремавший тролль. Неожиданно встретить его здесь. Эти трёхметровые существа с каменными мышцами не живут вне общины, а к светлым они изначально враждебно настроены. Такова история. С самого сотворения мира тролли входили в разнообразные союзы с тёмными, и пусть те времена давно прошли, память всё так же жива.

Получается, здешний тролль отступник. Не важно, по какой причине он оказался здесь, но на роль привратника подходит идеально — похвальная исполнительность, высокая сопротивляемость любому виду магии и недюжинная физическая сила.

Не успели мы подойти ближе, как храп прекратился.

— Эй, отроцы, на вы взираю! — тролль окликнул нас раскатистым рыком. — Что суть творите днесь у сия врат?

— Хао, — я вежливо поздоровалась на его родном языке, прижав левую руку к груди, а правую подняла ладонью наружу. Лёва и Майло без подсказки повторили манёвр.

Тролль оценил жест своего народа, стряхнул остатки сна, быстро вскочил на ноги и легонько поклонился в знак признательности. Должно быть, не легко ему живётся тут. Светлые не питают уважения к тёмным созданиям, к коим он относится точно так же, как мы.

— Зрют очи моя, иноземцы вы суть оные. Иррог наречено имя мне, я дверник при сем градеце. Аз не скушать вас.

— Не переживай, приятель, — ответил Майло. — Мы не боимся тебя.

— Видели троллей не раз, — подтвердил Лёва. — «Ещё бы не видели! Вся дворовая прислуга в замке мамочки тролли, дворецкий лич, а горничные сестрички-вампирши».

— Он любит пошутить. — Я поспешно протянула Иррогу документы, пока в его каменной башке не зашевелились шестерёнки ненужных мыслей. — Мы студенты по обмену из Страны Орз, вот наши удостоверяющие грамоты. Проводишь внутрь?

Прежде чем ответить, тролль внимательно изучал магические печати почти пять минут. С виду он глуповатый, но дело своё знает, иначе не стоял бы здесь. Мы не волновались; наш директор мастер подделывать слепки аур. Поговаривают, первый раз он продал душу именно за это умение, чтобы безпалевно обворовывать губернатора какого-то мелкого городка на границе Королевства ещё до того, как грянула война.

Мы не торопили Иррога и продолжили разглядывать открывающиеся взору виды. Тут есть на что посмотреть!

Кромка горизонта окрасилась в алый цвет. Начало всходить солнце. Солнце! Оно ещё прекраснее, чем на картинках. И слепит глаза. Ой, оказывается, на него нельзя долго смотреть. Со всех сторон доносилось чириканье птичек. Не удивлюсь, если светлые находят их вопли успокаивающими, нас же, тёмных, они нервировали — мы будто угодили во владения феи-крёстной. Право слово, уж лучше карканье ворон и уханье совы.

— Ходити за Иррогом, явлю вы путь верный, — рык тролля отвлёк от созерцания самого великого волшебства Природы.

Привратник вынул из кармана в набедренной шкуре связку ржавых ключей на большом кольце. С виду такие же уродливые, как их обладатель, тем не менее, они являлись мощным артефактом со сложной магической подписью. Если прислушаться, можно различить едва заметный треск наложенных на них вековых заклятий. Им одним подвластно отпереть ворота.