Беременна по приказу дракона - Диана Хант

Перед нами с Ланкешем лежала дорожка влажного песка. С грозового цвета живыми колышущимися стенами по бокам.

Подхватив меня на руки, Ланкеш устремился к виднеющемуся вдали Омуту. Сердцу Предвечного Океана, Отца Всего Сущего…

По сторонам от песчаной тропы, по ту сторону воды, стояли на рыбьих хвостах ихтионы. Сизые лица, чёрные глаза-блюдца, колышущиеся над головами, подобно водорослям, волосы… шеи от подбородка до ключиц прорезаны щелями жабр. У каждого в руках трезубец.

Я невольно обернулась, вглядываясь в одно из лиц, и ихтионка, заметив моё внимание, оскалила чёрный рот, полный острых зубов-игл, а на зубьях её трезубца заиграли смертоносные белые искры.

Ихтионы дружны с народом нагов. Будь Ланкеш один, его допустили бы беспрепятственно… Но не меня, не ту, из-за которой каждый день лилась кровь и множились страдания. Не ту, из-за которой произошёл раскол Объединённых земель и мир сотрясался от чудовищных всплесков мистической силы обезумевшего от ненависти дракона...

В тот момент, когда сомкнувшиеся над нашими головами воды вскипели, окрашиваясь в страшные красно-белые полосы мы вошли в пульсирующее водное сердце.

В тот же миг обрушилась тишина.

Такая неожиданная и пронзительная, что в первую секунду меня оглушило.

Во вторую – услышала биение наших сердец, дыхание.

Омут оказался огромным изнутри… Бесконечным. Простирающимся во все стороны, пульсирующим. Из Сердца были видны все моря и океаны, реки и озёра… Была видна жизнь каждой, даже самой крохотной лужицы, в капле которой жила целая Вселенная.

Невероятное ощущение всепроникаемости и текучести, священного потока самой жизни. Жизни, которая наполняет всё и вся, Жизни, которая течёт, кипит и бурлит, и нет Ей дело до мелочных мировых распрей, всех вместе взятых. С той же лёгкостью и игривостью, с какой прокладывает себе путь сквозь скалистую породу нежный росток цветка, руша своей непревзойдённой нежностью и хрупкостью, своим стремлением к солнцу даже непробиваемый гранит, с такой же лёгкостью Жизнь найдёт себе дорогу и потечёт дальше, независимо от исхода войны и хаоса, посеянного Сен-Луром.

Я не сразу поняла, что даже схватки, пронзающие моё тело, в Омуте переносились легче. Утратили свой накал и остроту. Мы парили с Ланкешем над нескончаемой бездной, простираемой во все стороны, я упиралась руками и ногами в упругие кольца его хвоста, тужилась и понимала, что Омут наполняет моё измождённое длительным переходом тело первобытной силой.

Силой, положенной ему по праву Жизни.