Кудесница для князя - Елена Счастная

День близился к ночи. Тоскливо пел в листах бересты на крыше ветер. И тихо сыпал мелкий снег, шурша по прошлогодней траве. С утра отправляться в путь, и хорошо бы отдохнуть, да не спалось. В доме пахло лечебными и ритуальными травами, которые Таскув собиралась взять с собой, а потому перетряхнула все мешочки с ними. В воздух тогда поднялась мелкая пыль и оседала теперь на языке горечью. Или горько было от другого? Оттого, что нужно покинуть дом и провести в дороге невесть сколько, да и кто знает, придётся ли вернуться в родной паул. Почему-то ещё недавно осознание этого не ложилось на сердце такой тяжестью.

– Это подло, – резким движением Эви подала свёрнутую шерстяную рубаху.

Таскув аккуратно уложила её в тучан и с непониманием посмотрела на подругу. Показалось, та едва не глотает слёзы. Да неужто так переживает за неё? Жизнерадостная Эви, которая во всем всегда видит только хорошее.

– В какой подлости ты меня обвиняешь?

– Соврать чужеземцам, чтобы вместе с Унху попасть на Ялпынг-Нёр. Они ведь надеются на тебя…

Таскув только бровями дёрнула. И чего это вдруг Эви обеспокоила судьба чужеземцев? О родных-то она не всегда вперёд себя самой думала, а тут мужи незнакомые.

– Что за глупости ты несёшь? Я их не обманывала. Принесение жертвы на Пурлахтын-Сори может помочь их княжичу.

– Знаю я всё, можешь не прикидываться, – фыркнула Эви. – С Унху сбежать задумала. Знаешь, что будет, если твой отец поймёт? Или матушка моя. Она-то зорко за тобой приглядывать станет.

Конечно, Таскув знала, что случится, если отец доподлинно убедится, что они с Унху в сговоре. Под замок посадит, чтобы подумала хорошенько. Да жениха из паула Мось поскорей вызовет: пусть приезжает и забирает непутёвую, пока других дел не натворила. С охотником быть он никогда не позволит. А уж если Евья, мать Эви, которая отправлялась вместе с ней к остякам, что-то поймёт, будет куда хуже. Она ещё и от себя что-нибудь добавит, чтобы краше рассказ вышел. А без взрослой и мудрой женщины паула Таскув никто в путь не пустит, одну-то да среди десятка мужчин.

– Но ты же им не скажешь, – Таскув ласково улыбнулась Эви.

Та скривилась было на миг, но успокаивающе погладила её по плечу.

– Конечно, не скажу, – она помолчала немного, перебирая в пальцах конец своего расшитого пояска. – Хотела б я тоже… Как ты. Чтобы с любимым сбежать.

По избе пронёсся тяжкий вздох. Словно и правда какая-то печаль терзала сердце Эви. Сама на себя нынче не похожа.

– Думаешь, хорошо это? Бегать и скрываться? – покачала головой Таскув. Она не хотела, чтобы когда-то младшая подруга поступила так же. Лучше бы ей полюбить жениха из соседнего рода, когда время придёт. Так всем будет проще. Зачем её матери и отцу такой же позор в семью?

– А разве это важно, когда он рядом? – мечтательно проговорила Эви, возведя глаза к потолку.

Конечно, неважно. Таскув уложила в тучан ещё одни штаны – без них в седле путешествовать по горам та ещё мука. Придётся носить мужскую одежду. Не в соседний паул добираться – предстоит проехать много вёрст сначала на север, а там на восток. Тут уж не до красоты.

Правду сказать, лошадей Таскув страсть как боялась. Сидела она верхом один раз в жизни, когда перебрался к ним в паул брат матери с женой и дочерью Эви. У Мось лошади в большем ходу. Тогда отец усадил десятилетнюю дочь на её широченную спину, а зверюга извернула шею и попыталась цапнуть за ногу. И зубами так громко клацнула, что Таскув испугалась и страх этот в сердце сохранила по сей день. Глупо, конечно, но придётся пересиливать себя. Ждать её, пешую, никто не станет.

– Жаль, что они так скоро уходят, – тихо проговорила Эви, когда Таскув, погрузившись в сборы, успела про неё позабыть.

– Кто? – растерянно спросила она.

– Чужеземцы, кто ж ещё! Они так не похожи на наших парней. Такие большие, белокожие. Красивые…

Таскув застыла с маленьким котелком в руках и обернулась на Эви. Ох, не к добру такие речи, что-то тут нечисто.

– Говори, кого увидала?

Подруга потупилась. И показалось, что заупрямится, ничего не скажет, но нет. Хотелось ей поделиться, потому и завела этот разговор.

– Я не знаю его имени. Он из людей этого воеводы… Он воин.

– Оставь! – строго прервала её Таскув. – Может, они больше сюда не вернутся. А ты будешь слёзы лить по тому, чьего имени и узнать не успела.

Эви снова опустила загоревшийся восхищением взгляд в пол. И сама, небось, понимает, что пустое это дело. Муромчане больше поверх голов вогуличей смотрят или мимо, и уж девушки здешние им вовсе без надобности. Верно, и свои красавицы, высокие да статные, их дома дожидаются.

Эви осталась на ночь. Они с Таскув улеглись, обнявшись, да так и проспали до самого рассвета.

А утром их громогласно разбудила Евья. Всполошила, погнала умываться в окутанный холодным туманом двор.

– Воины ждать не будут. Давайте, девоньки, побыстрей! – то и дело приговаривала она.

Будто муромчане, проделавшие ради встречи с шаманкой большой путь, и правда вдруг соберутся и уедут без неё.

Боясь впопыхах что-нибудь забыть, Таскув похватала вещи и едва не бегом пошла за Евьей, которая, будучи гораздо более полнотелой и коротконогой,  двигалась, казалось, намного проворнее неё. Эви поплелась следом, кутаясь в парку и ворча, что она-то страдает зазря.

С чужеземцами встретились у чума старейшин. Отомаш и Смилан со своими людьми, кажется, уже давно стояли под начавшимся снегопадом и озирались, словно в последний раз, стараясь запомнить здешние места. Их лошади были снаряжены в долгий путь, воины одеты тепло, настроенные на неприветливую погоду. А воеводе Альвали даже подарил добротную малицу, которую тот не преминул сегодня же и надеть. Уж отчего старейшина решил проявить такую щедрость – боги ведают. Но, знать, был у него с Отомашем какой-то договор, о котором другим знать не дозволялось. Иначе так просто Таскув не отпустили бы, даже под угрозой мести зырянского шамана.