Корректировщик истории - Юрий Валин

Как готовиться, Женька не знал. На всякий случай сверхтщательно подшил воротничок. Тут в «келью» явились майор с сержантшей.

– Земляков, а ты, оказывается, чуть ли не натуральный австрияк, – майор ободряюще улыбнулся. – Только что ты сидишь? Наглаживайся, галстук готовь, с фуражки пылинки сдувай. Присяга, она раз в жизни бывает.

– Виноват, товарищ майор, я вот только подшиться могу, – встревоженно сказал Женька.

– А где парадная форма? – майор взглянул на сержантшу. – Катрин, я не понял?

– Да кто ее получал, эту форму дурацкую? – оскорбленно поинтересовалась Екатерина. – Я что, уже окончательно обязанности зама по воспитательной работе с ротными старшинскими функциями совмещаю? У меня, товарищ майор, между прочим, сегодня свидание назначено.

– Ладно-ладно, единственного подчиненного толком обиходить не можешь. Иди отдыхай, мученица. Чтобы завтра сама в парадной форме была.

– Слушаюсь, товарищ начальник отдела.

Екатерина, повернувшись через левое плечо, дерзко крутанула задом, туго обтянутым джинсами.

Майор посмотрел ей вслед, вздохнул:

– М-да, не готова товарищ Мезина к старшинским обязанностям. Ладно, утюг у нас найдется, отгладим тебе камуфляж с утра. Отдыхай, Земляков.

* * *

Оказалось, что торжественность дня утреннюю экзекуцию не отменяет. Женька вымотался, может, оттого и сама церемония не произвела особого впечатления. Стоя навытяжку с автоматом на груди, прочел текст из красной папки. Золотые буквы на мелованной бумаге порядком выцвели, пару раз запнулся. Офицеры слушали внимательно. Сержантшу Женька в первый раз видел в военной форме. Юбка Екатерине шла, а вот бантик на вороте блузы выглядел нелепо. Наставница и сама морщилась: то ли форму недолюбливала, то ли парадный вид подопечного новобранца не внушал восторга. Женька и сам чувствовал, что наглаженный камуфляж неуклюже топорщится, а кепи на нос сползает. Впрочем, церемония уже кончилась. Знамя целовать не пришлось – в Отделе своего символа не имелось, а из управления притаскивать боевую святыню ради единственного припозднившегося новобранца-уклониста никто не собирался.

– Земляков, ты меня категорически позоришь, – сказала Екатерина, забирая автомат. – Глаза бы мои на тебя не смотрели.

– Так точно. А почему?

– Иди в келью. Сейчас приду, и займемся тем, с чего начинать было нужно.

Явилась сержантша уже в гражданском виде, без умилительного бантика, зато с коробкой, набитой нитками и иголками.

– Раздевайся, Земляков.

– Не понял, товарищ старший сержант.

– Что тут непонятного? К интиму буду склонять.

Женька неуверенно улыбнулся.

Сержантша хмыкнула:

– Не веришь? Правильно делаешь. Я к педофилии не тяготею. Будем подгонять форму. На моду нам наплевать, но создается впечатление, что ты подгузники в штанах таскаешь. Разоблачайся. Да что ты ерзаешь? Ты из душа и не в таком виде выпадаешь.

Шила Екатерина быстро, не очень ровно, зато крепко. Женька, как ни старался, ковырялся с иголкой по-детски.

– Научишься, – утешила сержантша. – Вечером я сапоги принесу. Будешь разнашивать, вместо этих модерновых берцов-дерьмодавов. Если кто из комендантских прицепится – сошлешься на товарища майора. А теперь вот что скажи – как настроение?

– Насчет службы? – осторожно уточнил Женька.

– Нет, насчет видов ЦСКА на Лигу чемпионов. Ты мне не виляй. Ты не слишком тупой. За это я перед начальством поручилась. И давай-ка дипломатию отставим.

– Готов служить, товарищ старший сержант. Предпочтительно в отделе «К».

– Предпочтительно, значит? Обоснуй.

– По специальности. Работа интересная. Индивидуальная. Уклон специфический.

– Какой-какой?

– Ну, исторический. Реконструкторский. Я неправильно понимаю?

– Весьма упрощаешь, – Екатерина смотрела поверх куртки, на которой перешивала шеврон. – У нас весьма практический подход. Буквальный. Мы сейчас в полной тишине иголкой поработаем, а ты поразмыслишь. Ты теперь военнослужащий, со всеми вытекающими правами и обязанностями. За невыполнение приказа тебе суд грозит, в зону легко загремишь или в дисбат. А в Отделе порядок проще. Через два часа, если ты мой приказ не выполнишь, я заимею законное право тебя на месте пристрелить. По законам военного времени. Прочувствуй разницу. Ты переводчик неплохой. Найдется тебе теплое место в Москве. А у нас должности неуютные. Я тебя чистосердечно предупреждаю.

– Понял. А что через два часа будет?

– Тебе еще одну присягу предложат подписать. Текст там посуше слогом, безо всякой лирики. Называется – «Подписка о неразглашении». Подпишешь – работать начнем. По-взрослому.

– В смысле кросса? – с ужасом пробормотал Женька.

– В смысле близости войны. Вонючее у нее дыхание, рядовой Земляков. Думай.

Глаза у Екатерины были безумно красивые. Раньше Женька считал, что такие очи лишь в фотошопе делают. Зелень колдовская. А левую бровь шрам крохотный рассекает. Сколько ей лет? Иногда кажется, что под тридцать, иногда – что едва двадцать миновало. Бывают же такие старшие сержанты.

* * *

Сидел Женька над длинным трехстраничным текстом с авторучкой в руках. Майор не торопил, сидел напротив, разминал в пальцах сигарету.

– Товарищ майор, разрешите вопрос? Или только после подписи можно?

– Ну почему же? Спросить всегда можно. Правда, иной раз ответа не дождешься. Что интересует?

– Почему я? В смысле, почему меня отобрали?

– Прежде всего, по биометрическим данным. Ты очень вовремя в клинике оказался. Попытка «откосить», знаешь ли, порой прямо противоположный эффект дает. Естественно, и хорошее знание языка роль сыграло.

– Понятно. А из университета меня? С вашей подачи?

Майор сунул сигарету обратно в пачку:

– Земляков, тебя кто заставлял «хвосты» нагло игнорировать? Наша изощренная провокация, да? Взрослой жизни, ей только повод подай. Кому-то нужен переводчик, кому-то не очень нужен университет. Справедливо? Не буду кривить душой – без нашего вмешательства ты вполне мог со своими «хвостами» в легкую разобраться и сейчас в потолок поплевывать.

– Знаю, что сам виноват, – уныло признал Женька. – Товарищ майор, а насчет «боевых»? Пошлете?

– Посылать не имею права. Ты «срочник». Сам будешь решать. У нас такая своеобразная работа, что настаивать и принуждать нет смысла. Это не только тебя касается, а любого сотрудника. Сам поймешь. Но переводчик нам в любом случае нужен. Нам переводы материалов в Управлении делают и вечно с этим делом тянут. Насчет «полевых» – туда исключительно на добровольных основаниях.

– А товарищ старший сержант? Она ходит?