Непокорная для Бешеного - Диана Билык

До утра нужно девку отпустить, иначе будет подозрительно. Правильно отпустить, чтобы не выпорхнула из моей ловушки — сама сюда вернулась. Только у меня ни одной мысли, все вылетели, когда коснулся ее горячей норки, до сих пор тесно в штанах.

В комнате есть все необходимое. Ванна, небольшой холодильник, одежда. Окна заколочены и закрыты снаружи. Не вырвется. Если не дура, все найдет. Правда, в доме света нет, но это я завтра решу, сегодня потерпит.

Я опустился на холодный пол и откинул затылок на стену.

– Серж, ты слишком хороший друг, — сказала Мила и протянула мне список продуктов. — Я так тебе благодарна. За все.

– Друг? Всего лишь…

– Не начинай, Волчара. Мы с тобой разные, да и мне пришлось выбрать.

– И ты выбрала его.

– Ну что ты надулся? Я же всегда рядом, не нуди, — Береговая, теперь уже жена Лешки, подобралась ко мне и обвила руками шею, плотно прижалась губами к губам, но по-дружески, не так, как мне хотелось...

В комнате что-то громыхнуло. Я подскочил, в глазах от резкого движения засверкало. Выхватил пистолет из кобуры, взвел курок по привычке и открыл дверь. Темнота хоть глаз выколи. И тишина. Мертвая.

— Решила поиграть со мной, Варвара? — Я стоял на пороге и пытался найти очертания силуэта. Хоть малейший блик, хоть блеск. Нихрена. Полная тьма, будто я провалился в колодец. Водя пистолетом туда-сюда, прошипел в тишину: — Не заставляй меня злиться… я не люблю непокорных сук.

— Пожалуйста…

Голос прозвучал слабо.

— Я… упала и не могу подняться. Ай! — Варвара болезненно вскрикнула и простонала: — Кажется, сломала ногу.

Я достал мобильный и, держа наготове пушку, посветил в сторону пленницы.

— Если ты меня обманываешь… — подошел ближе, выловил лучом испуганное лицо в темноте.

Девушка лежала на полу на боку и, прижав к себе лодыжку, терла ступню. По обломкам, что лежали рядом, я догадался, что она перецепилась через стул.

— Ты знаешь, что будет, Варвара, если врешь. Не играй со мной… — спрятал пистолет на место и наклонился, чтобы взять ее на руки.

Она сжалась, будто боялась обжечься, но позволила поднять себя и усадить на кровать. Даже безропотно взяла сотовый и посветила на свою ногу. Ойкнула, когда я дотронулся до голеностопного сустава. А тот заметно распух…

Осторожно прошелся пальцами по щиколотке, и на каждое прикосновение девушка вздрагивала, луч света вторил ее движениям. Но терпела.

Не похоже на перелом, скорее, вывих.

– У меня получается! Сережа, я еду! — Настя наклонилась над рулем и сжала пальчики. Велосипед ехал медленно, но сильно качался от неуверенных рук сестренки.

– Ты молодец!

Я бежал рядом, страховал ее, подбадривал, следил, чтобы не наехала на бордюр.

Внезапно ноги запутались, и я распластался на асфальте, а Настюша от испуга спрыгнула с велика и, вскрикнув, завалилась на дорогу.

Когда я нес ее домой, она не плакала, а с любопытством рассматривала кровь на ладонях. Щека тоже оцарапалась, покраснела, в золотистых волосах запутались осенние листья.

– Там камушки застряли, — показала мне руку малая и захихикала.

– Молчи, хулиганка. Мама с папой меня четвертуют из-за этих камушков. А из-за твоей ноги гулять не пустят.

– Я ехала! Ехала! Ты видел? — она была счастлива и от шока, смешанного с радостью, скорее всего, ничего не чувствовала.

Настя широко улыбалась, даже когда я опустил ее на диван в гостиной и осмотрел ногу.

– Болит? — коснулся отека у косточки, пошевелил стопу в стороны.

Сестра шикнула, но весело пропела:

– Не-е-а…

Я скинул пальто, свернул его в рулон и приподнял ногу Варвары. Так дед учил. Его давно в живых нет, как и мамы с папой, но советы глубоко в голове остались и выскочили в нужный момент.

Жизнь изменилась. Сломалась. Моя душа почернела.

Никому теперь не позвонить и не спросить совета. Сестра тоже далеко и не должна знать, что я жив. Нет ни одной живой души, кто мог бы помочь и подсказать, что мне делать дальше, как жить. Ни жены, ни друга. Даже собаки нет.

Я один. Всегда один. Голодный Волк. Бешеный от распирающей ярости.

Я посмотрел на притихшую жертву. От моего взгляда она резко втянула плечи. Покорилась?

Охладить отек нечем, потому я выхватил телефон из рук пленницы и, освещая себе дорогу, прошел в ванную. Нашел на крючке махровое полотенце, набрал миску холодной воды и вернулся к кровати. Безмолвно вернул девушке телефон, чтобы направляла свет на ушиб.

Выжимая полотенце, я срывал на нем злость. Ткань скрипела, а в голове пухли мысли, одна другой хуже.

Ввязался в это безумное дерьмо и ради чего? Ради мести тому, кто уже и забыл обо мне? Проще было порешить всю семейку Береговых и вернуться в тюрьму, чтобы меня там, наконец, добили.

Но назад дороги нет.