Куплю твою любовь - Айрин Лакс

— Да-да… Закон, все верно, — говорю дрожащим голосом, пытаясь не разреветься от сильных эмоций.

Они буквально выворачивают душу наизнанку, рвут в клочки сердце.

— Как же хорошо, что мне плевать на законы!

Бекетов резким рывком переворачивает меня на другую сторону и запирает всего одной рукой, прижимая к телу.

Второй справляется со своими брюками и бельем, сдергивает их вниз и… приставляет головку члена туда, где целый потоп.

Содрогаюсь от желания двинуться ему навстречу.

— Или поднимемся выше? — рассуждает вслух, передвинув головку члена к моей попке.

— Стой! — запускаю ногти в кожу его запястья.

— Ты меня хочешь. Я тебя тоже хочу.

— Ты едва живой, Глеб! — пытаюсь быть благоразумной. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мы уже три часа спим, Проблемная. Мне достаточно. И неужели ты думаешь, что я зря закидывался обезболивающими? Я рассчитывал на кое-то подобное. — целует шею взасос, двигается ритмичнее.

Он офигеть, как сильно меня хочет.

Его член — большой, длинный, напряженный…

Желанный. Во рту выделяется слюна

Я очень сильно хочу, но… не собираюсь отдаваться ему по первому же сигналу.

Глебу слишком легко досталась и моя любовь, и прощение — тоже, чего греха таить.

Я до ужаса не злопамятная и не могу долго хранить обиды.

В глубине души я Бекетову простила многое, но не хочу показывать это.

— Я хочу знать все, что с тобой было за время нашей разлуки. Подробности о твоем договорном браке мне тоже необходимы! — требую.

— Поговорим позднее. Сейчас я хочу говорить иначе.

Бекетов снова тянется ко мне пальцами, только на этот раз он приводит в беспорядок мою причёску, сняв резинку и распустив локоны.

— Тебе идет быть небрежной кудряшкой.

Он притягивает меня к себе, накрывает лобок ладонью, целует плечи.

Потом резко хватает за волосы, заставляя прогнуться и буквально подставиться под его член.

— Незнание — это хуже всего. Знаешь, как херово было не знать, где ты находишься и не иметь возможности предотвратить беду? — стискивает волосы у корней, усиливая захват. — Знаешь или нет?!

— Я думала, что тебе плевать!

— Не плевать. Теперь ты знаешь правду. Я тебя накажу за это. И еще одно… И за это, в особенности, — немного движет бедрами, скользя между ягодиц членом.

— За что? За то, что твои брюки неприлично сильно выпирали в некоторых местах? Наверняка, ты просто прятал там пушку.

— Еще какую пушку. Заряженную. Тебе придется расплачиваться тройным усердием за мое вынужденное воздержание.

— Почему мое усердие должно быть тройным?

Бекетов скользит пальцами к моему изнывающему клитору, шепнув пошло:

— У нас с тобой осталось незаконченное дельце. Помнишь? Попка осталась девственной. Непорядок. Я намерен ликвидировать это недоразумение.

Ох черт.

Сердцебиение становится запредельным за жалкие секунды.

Не могу выбраться из тесных, жарких объятий Глеба и не хочу этого.

Сдаюсь.

Принимаю эту позорную мысль — я хочу его так, что сама чуть не изнасиловала во сне.

— Недоразумение? Значит, вот как ты мою попу называешь?

— Она еще девственная. Досадно…

Глеб щекочет кожу шеи своей колкой щетиной и пока не двигается, замерев на месте.

Напряжение изматывает нервы. От сильного желания все интимные мышцы сжимаются.

— Чего ты ждешь? — спрашиваю, задыхаясь.

— Твоего «Да, хочу, трахни меня…» Чтобы потом не смогла сказать, будто я тебя взял силой.

— Я знаю, что ты бы так никогда не сделал со мной. Просто сказала из-за обиды.

— Значит, да?

— Да, хочу! — выкрикиваю. — Трахни меня поскорее!

— Я так и знал! — фыркает самодовольно. — Прям в попку, да?

— Нет, чудовище! Только не сюда! — паникую. — Я еще не готова.

— Мои пальцы ты крепко сжимала. Попкой.

— Это было давно!

— Ладно-ладно, не ори, сирена! — целует взасос за плечи, покусывая. — Снова твою дырочку разрабатывать придется. Позднее я этим займусь, а пока выгнись еще сильнее. Откройся для меня. Покажи, как сильно хочешь.

— Гад! — шиплю, тем не менее, выполняя просьбу.

Я хочу Бекетова. Хочу очень-очень сильно. Прогибаюсь и ягодицами ощущаю, как сильно у него встал. От соприкосновения с его эрекцией внутри все сладко обмирает.

Вспоминаю, какой это кайф, когда он во мне, и пошло трусь об член задницей, выпрашивая, чтобы он поскорее трахнул меня.

Сама двигаюсь навстречу его напряженному члену и, задев головку влажными складками, двигаю бедрами, то немного наталкиваясь, то отдаляясь.

— Бля… — крепче впивается пальцами в попку. — Не дразни. Дай мне!

— Уверен, что тебе сейчас это нужно?

— В противном случае я сдохну или мои яйца лопнут. Уверен!

— Я хочу видеть твое лицо! — требую.

Глеб замирает, сглатывает шумно.

— Зачем?

— Хочу. И хочу быть сверху!

— Не много ли ты хочешь?

— Считай это прихотью беременной. Мне это нужно.

— Отдать контроль тебе? — догадывается.

— Да. Пожалуйста.

— Хорошо, — соглашается после секундного раздумья.

Глеб разжимает хватку, садится на кровати, опершись спиной об изголовье и притягивает меня резко.

— Вперед. И учти, скакать придется много. Я пиздец какой голодный.

Я тоже, облизываюсь мысленно.

Глаза, привыкшие к темноте, жадно обводят тело Глеба — мускулистое, сложенное пропорционально.

Усевшись на его бедра, расстегиваю рубашку и глажу пальцами выступающие мышцы груди и пресса, осторожно избегая раны и переломанных ребер.

— Давай уже, Анна-Мария, сил нет терпеть… Предложение быть сверху ограничено по времени. Будешь тянуть, сам все сделаю!

— Какой же ты нетерпеливый! Даже полюбоваться не даешь и поласкаться тоже! Только секс нужен.

— Нужен. Как доза наркоману. Потом заласкаешься, обещаю.

Медленно скольжу выше и, приподняв бедра, над головкой его крупного члена, задаю последний вопрос:

— У тебя точно с женой ничего не было?

Мне необходимо прямо сейчас услышать, почувствовать, что он мой.

Только мой.