Мактуб. Ядовитый любовник - Лана Мейер

Чуть позже, папа взял из приюта и Лукаса – на построение отношений у агента ЦРУ времени нет, а он хотел сына, к тому же в Америке была волна крупной агитации усыновления детей из детских домов. Люку сейчас всего девять и порой он приносит много хлопот, но я счастлива, что и у меня появилась иллюзия «полноценной семьи», которую я потеряла. Именно эта иллюзия и помогла мне справиться с пережитым кошмаром и стать сильнее, нарастить непробиваемую броню, к которой не подпущу ни одного маньяка и террориста.

Да и мужчину… не подпущу больше, испытав горькое разочарование от прошлых отношений. Хотя, как я уже и заметила, этим слабакам никогда не сломать мою стену и не прикоснуться к моей душе. К Медине.

– Пап, ты же знаешь, я не люблю, когда меня отвлекают. Надо было позвонить, я бы поднялась, – укоризненно выдыхаю я, придирчиво оглядывая потрепанного отца: покрытая легким слоем копоти полицейская форма, (его официальный вид деятельности – лишь надежное прикрытие основной) взъерошенные волосы, между бровей залегли две глубокие перпендикулярные морщины, свидетельствующие о том, что последние сутки он провел не в лучшем расположении духа.

– Люк не видел, как ты сюда зашел? Хочешь, чтобы он рассекретил мини-штаб управления в девять лет? – с усмешкой добавляю я, вспоминая проделки Лукаса: в школе он ведет себя как мальчишка из фильма «трудный ребенок» – я порой посещаю родительские собрания, где мне постоянно рассказывают о многочисленных драках и проделках мелкого. Но я не могу на него долго злиться, и охотно верю ему, когда Люк убедительно врет мне о том, что никогда не является зачинщиком конфликтов.

– Эрика, – подавленным голосом вновь повторяет отец, игнорируя мой вопрос о Лукасе. Сердце мгновенно пропускает удар, душу охватывают волны дурного предчувствия. Внимательнее вглядываясь в уставшее лицо Мэтью, я вдруг понимаю, что в мой личный штаб он заглянул не просто так, а имея на то особо вескую причину. Он ведь даже не позвонил. Значит, случилось что-то, о чем не сообщают по телефону. Нервно сглатываю, отгоняя прочь беспокойные мысли о младшем брате. Неужели с ним что-то произошло?

– Мэтт, не томи! У тебя такое лицо, словно ты увидел призрака! – вспыхиваю я, не выдерживая его напряженного молчания. Это на него не похоже. Обычно он выдает информацию прямо и четко, не придавая ей эмоциональной окраски.

– Завтра это будет во всех сводках новостей, Рика, – стараясь не отводить взгляд, продолжает отец, и я прекрасно узнаю этот голос. Голос, которым говорят только о смерти. О смерти кого-то близкого, родного… нет.

– Не хотел, чтобы ты узнала об этом из новостей. Помнишь, убитую модель из твоего агентства Марьям Зидан три недели назад? Ты еще так хотела взяться за это дело, и говорила, что знакома с девушкой… – от сердца немного отлегло, когда я понимаю, что речь не о Люке. Но случай с Марьям, которую я знала заочно, глубоко задел меня, что неудивительно. Не нужно обладать особым талантом, чтобы сложить дважды два – маску, роспись по телу в стиле мехенди и предположить нацеленность преступника на девушек с восточными корнями.

– Да, я настаивала на том, что это было убийство на религиозной основе, – уже тогда я озвучила отцу свою версию и высказала свои опасения по поводу того, что это будет серия. К сожалению, моя интуиция меня не обманула, судя по напряженному взгляду отца.

– Ты была права. Признаю, – сдается Мэтью, слегка опуская плечи, но от признания ошибок старших агентов мне сейчас совершенно не легче. Сердце беспощадным набатом бьется о ребра, напряжение в воздухе нарастает, а у меня ладони потеют, пока я пытаюсь предположить, кто оказался следующей жертвой серийного убийцы.

– Нашли вторую девушку. К сожалению, Алия Фарес, была уже мертва, – видимо отец думает, что этих слов мало, чтобы убить меня, повергнуть в дикий ужас, и раскладывает на ближайшем столе для оружия фотографии девушки, запечатленной в позе заснувшей прекрасной куклы среди мусора и отбросов. Ослепительно красивое, совершенное тело, излучающее сияние, неуместное среди гниющих помоев.

Дрожащими пальцами беру одну из жутких фотографий. Сделавший ее ублюдок точно больной на всю голову – на снимке Алия в драгоценной, сковывающей лицо маске. Полные губы ярко и аккуратно накрашены, обнаженное тело, изогнутое в сложной позе, блестит переливами от хайлайтера и косметического масла. Убийца явно получал эстетическое удовольствие, когда раскладывал алмазы всех цветов и размеров на поверхности ее кожи и оставлял свою фирменную «подпись» – тонкую вязь аккуратных завитков вдоль ребер.

Меня мгновенно бросает в жар, фотография выпадает из рук, пока я медленно опускаюсь на стул, отчаянным жестом натянув на голову капюшон от спортивной мешковатой толстовки. Хочется закрыться в ванной, спрятаться. Хочется набрать номер Алии и вновь услышать ее мелодичный и звонкий голос, незатейливые разговоры о шмотках и ее новых влюбленностях. Сейчас я послушала бы из ее уст что угодно, только бы она оказалась жива. У нас с Алией непростая история, наши судьбы отчасти похожи, поэтому какими бы разными мы ни были, между нами существовала особая нить взаимного понимания и настоящей дружбы.

– Боже, почему она… и… я могла остановить это, если бы вы меня послушали, – тихо шепчу я, ощущая, как редкие слезы стальным комом собираются в горле. Но я не буду плакать, нет. Это я пообещала себе в девять лет, четко убедив себя в том, что самое страшное в жизни уже позади. Сильные девочки не плачут.

А я сильная, сильная, сильная…

– Дорогая, мне очень жаль. До определенного момента мы не имели права вмешиваться, этим занималась полиция, ФБР… но сейчас, ситуация кардинальным образом изменилась. В деле просматривается религиозный контекст. Убитые девушки – беженки из ближневосточных стран, работающие и проживающие на территории штата по грин-карте. Обе мусульманки, занимаются модельным бизнесом, что противоречит их вероисповеданию. В числе подозреваемых двое влиятельных бизнесменов из Анмара, которые имеют разрешение на работу в Америке, и гражданин Великобритании, так же проживающей в Нью-Йорке на временной основе. Сейчас очень важно не допустить международного конфликта и широкого резонанса. В деле замешаны очень влиятельные люди, Эрика, обладающие политическими связями с лидерами других стран.

– То, что действует религиозный фанатик, было очевидно сразу. Я говорила об этом! Из-за того, что к младшим агентам никто не прислушивается, я потеряла подругу! – я вспыхиваю, словно спичка, забрасывая отца осуждающими взглядами. Он ни в чем не виноват, но я хочу, чтобы он ушел, оставив меня наедине с мишенями. Вновь успокаиваюсь, обнимая себя руками, завернутыми в объемные рукава огромной толстовки, нуждаясь в поддержке и утешении… но нахожу его лишь в своих объятиях.

Со стороны может показаться, что я равнодушна к смерти подруги, но это не так. Я не плакала с девяти лет, и это не преувеличение. Потеря двух братьев, двух сестер и родителей – весомый повод для того, чтобы выплакать сразу все слезы, уготованные тебе на жизнь.

Боль в груди нарастает. Алия была не просто моей подругой. Она была девочкой, с которой мы познакомились в том месте, что я называю «рынок плоти». После операции по спасению, мы потеряли контакт друг с другом, и лишь недавно нашлись благодаря Ильдару, что посодействовал мне в ее поисках. Я не так часто встречаю родственную душу, но Алия определённо была одной из них. И она не заслужила такой жуткой смерти. Мертвая красавица в куче мусора… я лично заставлю этого ублюдка сожрать горы отходов, прежде чем он окажется за решеткой. Пожизненно.