Взгляд сквозь шторы - Андрей Райдер

– Не надо! Не бейте! Что вы? – из глаз у нее потекли слезы.

– «Спасибо», сказал! – и новый удар плети обжег ее защищающие лицо ладони. Стало ясно, что перечить этому садисту крайне опасно.

– С…спасибо, – глотая слезы, проскулила она.

– Четче!!

– С…спасибо!

– Еще четче!!!

– С…спасибо!

– Вот так-то! – самодовольно оскалился надзиратель. – А теперь вставай на середину камеры!

– З…зачем? – с трудом прошевелились ее побелевшие губы. Похоже, ее ждало очередное издевательство.

– На середину, я сказал! – вновь замахнулся он плетью, и она рефлекторно сжалась. Вопросов явно задавать не следовало.

– П…прошу вас… Н…не надо.

– Не поняла еще, что надо слушаться?! – брызнул слюной надзиратель. – А ну сюда! Ко мне! – и, схватив за волосы, он вытащил ее на середину камеры.

– Ай! – вскрикнула она от боли, с ужасом осознавая безвыходность своего положения.

– К ноге! – по-прежнему держа за волосы, надзиратель рывком поставил ее на колени.

– Что вы?! Что вы де…лаете? – заныла она.

– А ну-ка, целуй ботинок! – не обращал он никакого внимания на ее жалобный скулеж. – Хозяин пришел! Целуй!

И, понимая, что иначе будет хуже, она коснулась губами голенища его вонючего ботинка.

– Плохо целуешь. Еще! – и она содрогнулась от удара плети. – Лучше целуй!

Она вновь поцеловала ботинок надзирателя и вскрикнула от боли. Он чуть не вырвал клок ее волос, резко поднимая с колен. Надо было стараться предугадывать его желания.

– Раздевайся теперь! Быстро! – мерзко оскалился садист, ощупывая ее взглядом.

– З…зачем? – вырвалось у нее.

– Раздевайся, кому сказал! – и, сдергивая с нее юбку, он вновь замахнулся плетью.

Прикрываясь одной рукой, она второй рефлекторно схватилась за пояс. Один удар, второй, третий. Желание сопротивляться пропало мгновенно.

– Быстро раздевайся, говорю! – и надзиратель начал срывать с нее одежду. – Не прекратишь рыпаться, порву все. Голая будешь здесь сидеть.

Руки у нее безвольно опустились, и только слезы продолжали капать из глаз; озноб непроизвольной дрожи сотрясал все больше холодеющее от ужаса тело. Тело, которому, похоже, предстояло вытерпеть настоящую пытку, ведь надзиратель продолжал на глазах заводиться. У него только что уже не капали слюни бешенства.

– Руки давай, чтобы не рыпалась, как в прошлый раз, – надел на нее наручники надзиратель, раздев догола и пожирая взглядом.

Она уже не могла говорить, а сил сопротивляться у нее не было, да это было и опасно делать. Очень опасно, ведь этот маньяк совсем озверел.

– Ну, что тут у нас? Все путем! Сиськи, жопа, ляжки, – начал он грубо лапать ее. – Что? Не нравится?! – и она вскрикнула, получив новый удар плетью в ответ на непроизвольную попытку оттолкнуть его наглую руку.

– Гос…споди! – прерывающимся голосом всхлипнула она.

– Молчать, сука! Не ныть! А ну-ка лицом к стене! Щас получишь у меня за все! Не нравится ей, видите ли, твари. Ноги отставить назад! Выпятить зад! Вот так-то! – и она зажмурила глаза, сжав зубы. – Получай! Получай! Получай! – сладострастно скалясь, вновь начал хлестать ее надзиратель. Он был настоящим извергом.

Такого кошмара невозможно было себе и представить. Вздрагивая под ударами плети, она только что не скребла ногтями стену от боли, чувствуя, что вот-вот умрет от ужаса и безысходности.

– А теперь сосать! На колени, и сосать, я сказал! – расстегнул штаны надзиратель. С его лица не сходил сумасшедший оскал.

Ничего не оставалось делать, и, глотая слезы, она опустилась на колени, и он запихал ей в рот член.

– Ах, хорошо! Хорошо! – вцепившись ей в волосы, рычал надзиратель. – Хорошо давай соси, сука, а то прибью. А куснешь, не дай бог, с ходу задушу, так и знай. Прямо вот этой плетью задушу, – он явно не шутил.

Мерзкая змея члена задеревенела у нее во рту. Стараясь не поперхнуться, она боролась с рвотным рефлексом, а надзиратель норовил поглубже запихнуть ей, упираясь уже в гланды.

– Ладонью, ладонью давай поласкай яйца, – командовал он. – Только нежно поласкай! Не вздумай сжать. Нежно только, а то убью! – и жуткая пытка продолжилась.

Оставалось только надеяться, что эта скотина кончит, и она старалась, как могла, приблизить этот момент, но не тут-то было; насильник растягивал удовольствие.

– А теперь – раком! – рывком развернул он ее спиной к себе и толкнул на нары.

Упав на них грудью, она стояла коленями на полу и молилась про себя Богу, чтобы остаться в живых.

– Так тебя, и вот так, и так! – начал с силой загонять ей сзади член надзиратель, грубо тиская грудь и ягодицы. – Будешь знать, как продавать наркоту! На! На! На!..

Стиснув зубы и вздрагивая при каждом точке, она молча терпела боль. Вскрикивать было нельзя, чтобы не получать удары плетью за каждый произнесенный звук. Это была настоящая пытка. Садист оказался полным зверьем, он явно наслаждался своей вседозволенностью, ему нравилось делать ей больно, похоже, это дико возбуждало его.

– Ну-ка выше жопу! – хлестко шлепнул он ее по ягодице ладонью. – Еще выше, я сказал! Спину прогни сильнее. Вот так!

Теперь она старалась во всем повиноваться, ведь, возможно, это ускорило бы процесс. Пытка бы кончилась, и он оставил бы ее в покое. Ведь она надеялась, что у нее еще есть шанс. Надзиратель между тем все больше входил во вкус и кончать пока не собирался.

– Плотная у нас тут задница? Щас проверим, – харкнув на палец, он начал засовывать его ей в анус. – Так! Один входит. А два? А три? – казалось, он ее сейчас разорвет, садюга. – Не скулить! Не скулить, я сказал, а то суну в задницу плеть, вместо хвоста, и заставлю ржать как лошадь. – И она вновь содрогнулась от удара, обливаясь потом от боли.

– А кончу-ка я тебе в жопу сегодня! – прохрипел позади нее палач. По-видимому, он совсем обезумел от своего издевательства.

Задержав дыхание, она изо всех сил сжала зубы. Надо было во что бы то ни стало выдержать. Или он действительно задушит ее сегодня в этой жуткой камере, или, возможно, завтра ее спасут.

– На! – и надзиратель грубо вогнал ей член в анус, держа за волосы и заставив выгнуться от боли. – И как тебе? – продолжая издеваться, наклонился он к ее уху. – Как тебе член в жопе? Отвечай, как? Нравится?

– Д…да, – выдавила она из себя, превозмогая боль.

– А поглубже как? Вот так? – и насильник резко загнал ей свой пыточный кол до упора, по самые яйца.

В глазах сверкнуло. Она надеялась, что там ничего не порвалось.

– Жопа-то у нас хороша! – зарычал у нее за спиной обезумевший надзиратель. – Ах, хороша! Хороша! – и, приговаривая, он начал жестко трахать ее в зад.