Парижское танго - Ксавьера Холландер

Я прилетела в Мехико Сити выжатая как лимон, к тому жесильно сказывалась разница во времени. Тело думало, что сейчас раннее утро,желудок считал, что была ночь, а голова утверждала, будто в разгаре полдень.

К тому же, как всегда, авиалинии сыграли злую шутку. Пропалодин из моих чемоданов, Извинения, извинения, сплошные извинения. Но тот ад,который я им устроила, оказался не напрасным, через полтора часа чемодан нашли.Я благодарила судьбу за то, что знала испанский язык, в противном случае, какмне известно из собственного опыта, я бы никогда не получила чемодан.

На минуту закралось подозрение. Возможно, агенты по борьбе снаркотиками знали, что Фостер сидел рядом, и решили проверить заодно и мойбагаж?

Как бы то ни было, служащие авиакомпании устроили мневеселую жизнь своим «маньяна» («завтра»), предлагая, чтобы я сейчас летела вАкапулько, а потом вернулась обратно узнать, не нашелся ли чемодан. Я кричала ивопила, объясняя, что заплатила дополнительно двести долларов, чтобы чемоданлетел со мной в этом же самолете, потому что у меня был избыток багажа.

Думаю, до их тупых голов дошло, что голландская скандалисткане отстанет, пока багаж не будет найден. И когда они это поняли, чемодан вдругобнаружился. Возможно, только так и можно вести дела на территории, гдегосподствует принцип «маньяна».

В мои намерения входило пробыть в Акапулько сорок пять дней,а в феврале слетать в Торонто, где в это время года любят собираться на своисъезды денежные тузы. Прыжком из жаркого климата в холодный и объясняетсябольшое количество багажа, поскольку мне приходилось везти с собой две сменыодежды.

Естественно, из-за всей этой перепалки я пропустила свойрейс в Акапулько, а когда снова зарегистрировала багаж, пришлось платить ещетридцать пять долларов за лишний вес. Было одиннадцать утра, и я до чертиковустала. Тут я узнала о второй бесстыжей выходке авиалинии: рейс на Акапулькозадерживался на два часа.

Увидев мое состояние, чиновники аэропорта предложилиугостить меня обедом в своем ресторане. Я и сидела там, пытаясь уговорить свойжелудок принять сэндвич с фруктовым соком и наблюдая за проходящей мимо местнойпубликой.

Моя голова почти опустилась на стол от усталости, когдаподошла стюардесса и сказала, что объявлена посадка на рейс в Акапулько. Япрошла в зал ожидания, где стоял шум, гам, крики, свист и пение.

На этом же самолете в свадебное путешествие отправляласьпара молодоженов. Им было не больше, чем по восемнадцать, и они выгляделипрелестно. В прощальной серенаде участвовало не менее двух дюжин родственникови знакомых. Но эта вспышка активности и шум под занавес были в моем состояниислишком сильной нагрузкой. Я умирала от желания поскорее забраться в большуюсеребряную птицу и пристроить куда-нибудь свою бедную уставшую голову. На этотраз на подушку.

На авиалиниях существует правило: создавать максимальныенеудобства в те моменты, когда вы более всего устали. И среди людей существуетопределенная закономерность: когда вы дошли до точки и не хочется ни с кемразговаривать, к вам обязательно привяжется какой-нибудь претендент на звание«Самый скучный и нудный человек в мире».

На этот раз привязался высокий, с большим животом, среднихлет техасец. Нет, он не походил на тех богатых хьюстонских свингеров, которыхмне приходилось знать. Этот парень был неудачник. Узнав меня, он хотел задатьсто один вопрос, начиная с того, где я родилась, и кончая тем, не трахалась лия в последнее время с толстым, нудным техасцем средних лет.

Я чувствовала, мне следует избавиться от него как можноскорее, иначе я могу сорваться с цепи. Я попыталась спастись от надоеды,расхаживая по залу в поисках человека, который мог в этом помочь, и сразу жеприметила высокого привлекательного юношу с приятным лицом. Но он находился вкомпании приятеля, прыщеватого, в угрях, с бородой и густыми усами, длиннымисальными волосами и глазами, как у побитой собаки.