Порочные - Мира Вольная

— Ты могла мне просто сказать, — прошептал он на ухо.

Сидеть вот так, ощущать его дыхание на коже, вдыхать его запах и не скрывать собственных чувств было непривычно, странно. Я не до конца понимала, что именно ощущаю сейчас к нему, не до конца понимала, отголоски ли это того почти детского чувства или что-то новое, но копаться в себе не собиралась. Мне просто хотелось… наслаждаться моментом. Делать то, что всегда превосходно получалось у других и ни хрена не получалось у меня, потому что…

«На тебе ответственность, Эмили», — взялся из ниоткуда голос Кассандры Бартон.

«Ты нужна стае, Бартон», — послышался рокочущий бас альфы.

«Ты же хочешь, чтобы мы гордились тобой, Эм?» — спрашивал отец.

Очень грязная, очень грубая манипуляция, но со мной тогда работала. Пожалуй, Джефферсон после того, как я отчитала их с Колдером в «форте», был единственным, кто никогда не манипулировал и не пытался давить на меня гребаным долгом. Он вообще удивительно спокойно и наплевательски относился к моим способностям. Психовал больше… И когда я вытаскивала пьяного, переохладившегося Кэма, и тогда, когда спасала Анну и ее еще не рожденного сына. Он психовал, на самом деле, даже когда я просто снимала мигрень у Лиз или Огасты, лечила чужие царапины, сращивала переломы, сбивала температуру.

— Ты притихла, — пробормотал Марк куда-то в шею.

— Я не могла тебе сказать, Маркус, — передернула плечами. — Боялась, что ты… не знаю, что, наверное, будешь издеваться.

— Я разве когда-то над тобой издевался? — Джефферсон развернул меня к себе лицом, заставляя обхватить его ногами.

— Нет, — ответила, не отводя взгляда, хотя очень хотелось. — Никогда. Я бесила тебя, мы часто цапались, но ты никогда не издевался. Ты… ты злился, когда я… когда меня просили о помощи. Я не замечала, не до того случая у бассейна. Почему ты злился, Марк?

— Потому что ты была мелкой пигалицей, а в стае всегда были взрослые лекари. Кто-то кроме тебя, кто мог вылечить. Они были слабее, — кивнул он, будто сам себе. — Но они и не мучились так, как ты после.

— Я не…

— Да брось, — руки оборотня сильнее сжались вокруг. — Ты напугала меня до чертиков, когда я вернулся с дурацким пледом, а ты валялась у Арта на руках, холодная, как гребаная плитка под ногами. Когда не приходила в себя. Я был готов прибить Кэма, засунуть его назад в сраный бассейн, Эм! Я же ни хрена не знал!

— Потому что не хотел, — дернулись уголки моих губ. — Я была не в зоне твоих интересов.

— Ауч, зануда, — покачал он головой. — Вот это был удар ниже пояса, — скривился Марк.

— Хочешь сказать, что не заслужил? — выгнула бровь, упираясь руками в плечи волка.

— Заслужил. Я заслужил все те слова, которые слышал от тебя раньше, и даже больше. Я придурок, да?

— Да, — улыбнулась, коснувшись коротким поцелуем плотно сжатых губ. — А еще самоуверенный засранец, упрямый мальчишка и настоящий альфа. Этой стае повезло, что у них есть ты, а Арту повезло, что у него есть такой друг, а…

— А тебе? — заставил меня замолчать короткий вопрос.

Я вздохнула, коснулась рукой щеки Джефферсона, водя пальцами по сильной шее. Он ждал моего ответа, ждал напряженно. Пожалуй, даже слишком.

— Не знаю, Марк, — ответила честно. — Я пока ничего не знаю. Давай… просто быть, ладно?

— Ладно, Эм. Но… — он вдруг сощурился, пальцы гладили мне спину и поясницу, очень осторожно и медленно. Эти движения расслабляли, успокаивали, будто Маркусу нужно было меня расслабить и успокоить, — ты же понимаешь, что мне этого недостаточно, правда? Понимаешь, что…

— Не дави, — покачала головой, кладя пальцы на его губы, заставляя замолчать. Горячее дыхание волка обожгло подушечки, заставив прикрыть глаза.

Он прикусил указательный палец, вызвав толпу мурашек, и улыбнулся. Только улыбка эта медовых глаз так и не затронула, Джефферсон все еще был предельно сосредоточен и напряжен.

— Я не давлю, но мне важно, чтобы ты это знала. Не хочу больше недомолвок между нами. Мы и так слишком долго молчали, слишком много времени потеряли.

Я кивнула, а Марк еще какое-то время все так же серьезно и задумчиво рассматривал меня в полной тишине его дома, и солнечные лучи играли бликами в каштановых волосах, и руки, держащие и прижимающие меня к волку, казалось, едва подрагивали, и пальцы не останавливали свой бег по моей спине и пояснице. И в какой-то момент мне стало тяжело смотреть ему в глаза, потому что слишком много там было чувств, слишком сильными они были, слишком открытым был сейчас Джефферсон. Полностью честным со мной. Слишком честным.

И снова он все понял без слов, коротко меня поцеловал и ссадил с собственных колен.

— Завтракай, Эм, а потом я хочу с тобой на тот остров…

— На какой остров?

— На котором ты пряталась ото всех, — слегка склонил он голову, — куда сбегала, потому что хотела побыть одна, — и добавил, глядя на мое вытянувшееся лицо: — Мне Арт рассказал.

— Болтун, — проворчала. — У вас нет секретов, да?

— На самом деле о тебе он всегда мало распространялся, я долгое время даже не знал, что вы общаетесь… Я видел фото… Там ты и он, едите мороженое, тебе лет пятнадцать, где вы были?

— Арт приехал ко мне в Льюистон, потому что я не смогла вырваться… В то лето, когда должна была… — я замолчала, хмурясь, откусила от сэндвича, прожевала, стараясь не отрывать взгляд от тарелки.

— Участвовать в своей первой охоте?

— Ага, — кивнула. — Но у меня была учеба, экзамены и… в общем, было не до охоты.

— Ты многое пропустила в своих частных школах, Эм, — голос Джефферсона звучал мягко, почти глухо. Не знаю, о чем он думал, что имел ввиду, но мне вдруг отчаянно захотелось оправдаться, хотя, по идее, оправдываться было не за что.

— И многое узнала, не только о формулах и строении волчьего тела, — улыбнулась, жуя и делая глоток кофе. — Первую свою бутылку пива я выпила в Карстоне. Ее для меня пронес на вечер Зейн Гузман. Мы пили под лестницей сцены в актовом зале, а потом сжевали почти по пачке жвачки, чтобы преподаватели не учуяли запах. В Нешвилле я научилась плести африканские косички и наконец-то поняла, в чем кайф видеоигр. В Дэнтоне со мной в комнате жила настоящая ведьма, она гадала на чайных листьях и рунах. А в Бернаби я впервые села за руль. Это был разваливающийся бьюик, он вонял бензином и маслом, руль был слишком жестким для меня, а передачи приходилось переключать чуть ли не обеими руками, но в целом… В целом мне понравилось.

— А твой первый поцелуй, Эм? — вдруг тихо спросил Марк.

— На той вечеринке, в доме на утесе. С тобой, — я все еще пребывала в собственных воспоминаниях, поэтому ответила даже не задумываясь. И тут же захлопнула рот, сообразив, в чем призналась.

— Ты тогда совершенно не походила на девчонку, которая не умеет целоваться, — чуть насмешливо выгнул оборотень бровь.