Душа ночи - Светлана Ледовская

— Ты меня в могилу сведёшь, зараза мелкая, — приговаривал Рато, кутая меня в плед.

Сопротивляться я и не думала. Он всучил мне кружку с щербинкой и я узнала свой подарок ему на Зимнее равноденствие. Внутри потеплело ещё до того, как я отхлебнула травяной чай.

— Ты как ушла, через минут десять эти дикие молча рванули наружу. Мы следом, тебя уж нет, а эти то, ещё одного в машину затащили и уехали. Мы решили ты его шарахнула. Не думай, дочка, тебя никто в обиду им не даст. Весь город встанет под ружьё. Мы вчера так проголосовали и пошли к тебе. А тут пожар… — я поперхнулась, а старик, не заметив, продолжил. — Подвал выгорел, первый этаж тоже, квартирку твою залили, но там одни угли. Ты это, не переживай, детка, город скинется и возместит тебе все потери.

— Там нечего возмещать, — успокоила я пекаря, — всё уже в новом доме.

— Это хорошо, — посветлел он.

— Просто перееду сейчас. Заодно потороплю мастеров.

— Ты мне вот что скажи, Милана. Что у тебя с солдатом тем стряслось?

— Не о чем беспокоиться, — уверила я. — Пришлось познакомить с правилами поведения…

— Он что? Приставал к тебе? — старик подскочил, сверкая глазами и раздаваясь в плечах. — Руками голыми порву собаку. Обидел тебя, тварь дымная!

— Рато, тшшшш, — я ухватила старика за узловатые ладони и он медленно вышел из трансформации, став сразу старше. Обняв за шею, я уткнулась лбом в его лоб, наблюдая, как зрачки перестают светиться. — Он не причинил мне боль. Не кипятись. Ничего плохого он не сделал.

— Чего ты его защищаешь? — буркнул он и хитро прищурился. — Слууушай, а ты случаем…

— Хватит, — оборвала я некроманта, — глупости не думай. Позвонить дай в гараж. Пусть подготовят мотоцикл.

— Как ты у меня оказалась-то?

— Сильно ударила солдата и…

— Убить не побоялась?

— Да он стойкий, гад. Такого не просто вырубить.

— Значит, уже встречались, — заключил старик и осклабился. — Тебе мужик нужен, чтобы под стать был. Смотри, может этого не зря прибить не можешь.

— Телефон дай, — зашипела я кошкой, что не произвело на пекаря впечатления. Он видел страсти и похлеще злой «почти ведьмы».

Конечно, я слукавила, сказав, что в пожаре нечего не потеряно. Забравшись на подоконник, я спрыгнула на испачканный в саже пол и осмотрелась. Стойкое ощущение, что огонь был не случайным переросло в уверенность: только управляющий стихией мог направить её так искусно, опаляя всё, что принадлежало лично мне и огибая казённое. Книги кулинарных рецептов с цветными закладками, несколько фотографий в деревянных рамках, флешки, ниткой бус обёрнутые вокруг бюста Эйнштейна, лаптастый цветок в горшке и маска для сна с вышитыми глазами, кружка с глупой надписью подаренная Рато… всё превратилось в прах. Не уголь, а именно прах. Зато старая мебель осталась почти нетронутой. Кроме кровати. На её месте перекрытия выгорели полностью, открыв вид на нижний этаж. Спрыгнув через отверстие вниз, я обошла стеллажи, отмечая, что уничтожены те документы, к которым я прикасалась, то есть почти все. Рабочий стол напоминал место падения крохотного астероида. Задумчиво собрав пальцами пепел с уцелевшего края, я растёрла его и сдавленно вскрикнула, обжегшись. Вытерев его о клочок бумаги, я смогла увидеть, что кожа вздулась волдырями. Бумага вспыхнула и сгорела буквально на глазах.

— Дорогое удовольствие, — пробормотала я потрясённо.

Неприятным открытием был хищный огонь. Он искал и уничтожал только определённую цель. В моём случае он сожрал всё, на чём остались мои следы и даже сейчас, не остыв окончательно, оставался активным. Кто же мог настолько меня ненавидеть, чтобы потратить маленькое состояние? Кто так отчаянно желает моей смерти? Кто был уверен, что я буду в доме? Другой вопрос заморозил внутренности: кто мог быть уверен, что я не смогу оказать сопротивления стихии? Любой, кто видел, как я уходила от бара, едва держась на ногах или… тот, кто призвал меня на помощь.

Пьяно качнувшись, я привалилась к полке, боясь упасть и оказаться в смертоносном пепле. Если бы я не одолжила у Рато бахилы, чтобы не оставлять следов, то уже корчилась бы на полу.

— Найду и порву на тряпки, — пообещала я в тишине и медленно побрела к выходу, морщась, когда крохотные пылинки попадали на открытые участки кожи. Отгонять их я не спешила. Остановившись в дверном проёме, я оглянулась и хлопнула в ладоши, едва слышно шепнув. — Вернись домой великий голод, покойся с миром старый друг.

Дом вздохнул, взметнувшееся облако сажи вернулось на свои места, становясь безобидным.