Зона эрогенных действий - Игорь Павлов

— Берегись! — Раздался знакомый голос и перед носом блеснули доспехи.

От удара ноги Ричарда Повелитель отлетел метров на пять. Вскочил было, но выхватил десяток стрел. Тут же подлетел здоровенный Мармон и разрубил ублюдка пополам.

На останки налетели оборотни и стали трепать их, как бешеные собаки. Раздался хлопок, и все нападавшие разлетелись, как от урагана.

— Наивные ничтожества! — Взревел целёхонький Повелитель, встав в полный рост со злорадствующим чёрным взглядом.

Сияющий и гладенький, совершенно невредимый!!

Неожиданно для всех пространство всколыхнулось. И между поверженными смельчаками и Повелителем возникла синяя нимфа! Она невозмутимо уставилась на главного врага и жестом позвала меня ближе. Я вскочила и без сомнений поспешила к ней.

— Миранда, — произнесла нимфа ласковым и спокойным голосом.

Но этот голос взбудоражил мою душу. Да так, что вышибло слезу.

— Никому не победить меня!! — Прогремел Повелитель, наращивая мощь для уничтожения всего вокруг.

К центру уже сбежались и Брунгильда, и волчица, и чудом уцелевшая Изенгильда, мать её дери, и Вильям с десятком лучников, и даже Дафна с рыцарями была здесь.

Мир затаил дыхание, мир замер.

А я… я молчаливо согласилась, что время моё пришло.

— Ты думал, что души во мне — твой главный козырь, Наставник, — скривила торжествующую улыбку напоследок. — Наивный, глупенький, и всего лишь очередной монстр на моём пути.

— Всегда невозмутима, даже перед смертью! — Воскликнул Дэсад с оскалом, не то радуясь, не то чего — то не догоняя в этой жизни…

Радужная сила душ вырвалась из меня, как тысячи молний, и ударила в синюю девичью фигурку, которая даже не пошатнулась, впитывая всё. Всё, что собирала я по миру всю жизнь.

— Даже так?! — Прогремел Повелитель разочарованно. — И ты посмела предать меня, древняя.

— Я посмела полюбить, — ответила нимфа едва слышно.

Через мгновение поток разрушительной энергии вышел из неё и вонзился в Повелителя, разметав его до невидимых частиц.

Голубая клякса, что являлась началом застывшей реки, почернела, будто смола, и стала испаряться на глазах, словно капли дождя возвращались небу.

Когда тяжёлые веки накрыли чернотой мой беспокойный мир, я ощутила, что внезапно начался ливень. Но это было уже не важно. Меня уносило куда — то к звёздам. Не осталось ни боли, ни сожаления, ни любви. Лишь отголоски провожающего мою душу плача.

Мир прежний стал звездой, а вскоре затерялся в мириадах. И не стало ничего яснее, чем осознание того, что всё прошедшее мирское — лишь путь к воссоединению с чем — то большим.