Офсайд 2 - Алекс Джиллиан

– Такое не забывается, правда? – Генри Лайтвуд обходит стол, приближается вплотную и берет Джейсона за лицо длинными пальцами. Глаза сверкают холодным блеском. – Такой красивый мальчик. Я следил за твоей карьерой. И недавно узнал, что ты внезапно вспомнил обо мне. Не бойся. – Он опускает руки и отходит в сторону.

– Ты больше не в моем вкусе. Слишком взрослый. Ты не должен был выжить, малыш. – Лайтвуд тяжело вздыхает, почти с сочувствием глядя на окаменевшего Джейсона.

– Только не подумай плохого, твой отец ничего не знал. В некоторых вопросах Пол был так недальновиден и слеп. Он был мне, как отец, пока его бесплодная жена вдруг не начала рожать сыновей. Представляешь, в какой ярости я был? И какие перспективы закрылись для меня в тот же день, когда Пол назначил в приемники своего старшего сына? Я понимаю твои чувства. Хочешь убить меня? Не выйдет. Ты без оружия, а снаружи полно охраны. Моих родителей растеряли, когда мне было десять. У меня на глазах. И Пол сразу взял меня под свою опеку. Семья, а «Изида» – это семья, потому что наши связи может разорвать только смерть, всегда заботиться о близких членов правления. Меня готовили к серьезной игре с самого детства. Так что, Джейсон Доминник, у тебя нет шансов. Я могу убить тебя быстро и безболезненно, но ты теперь часть семьи, а я не нарушаю кодекс. Я знал, что наша встреча неизбежна и был наслышан о твоей несдержанности, поэтому решил сразу расставить все точки над «и». Никакой мести, мальчик, если хочешь жить. Кодекс кодексом, но я имею право на защиту. Разве нет?

Генри Лайтвуд пристально наблюдает за своей сбежавшей много лет назад приговоренной жертвой, оценивая его, как возможного конкурента, противника, может быть, даже врага. Сейчас парень слишком слаб, ошарашен, напуган, но пройдет время, и он наберется опыта, хлебнет жизни, отрастит зубы и когти, и выйдет на охоту. Неизбежно. Дело времени. А пока у Генри Лайтвуда есть возможность подготовиться, найти слабые места и ниточки, за которые можно будет дергать этого болванчика, не давая ему слезть с крючка. У каждого есть слабости. Братья, сестры, дети, любовники, любовницы…