Не рассказывай - Ольга Вечная

Ка-пе-ец!

Я смотрю то в её глаза, то на живот. Я... не понимаю. Она закусывает губу.

Оборачиваюсь к стойке и беру, наконец, чёртов поднос с едой. Самого же изнутри потряхивает, и морозец по коже. Несколько шагов к ней. Ставлю поднос на стол и смотрю на неё. Вопросительно, нетерпеливо. Я, кажется, нападаю, но ничего с собой поделать не могу.

Ксюша не боится.

— У меня тоже есть для тебя сюрприз, Денис, — говорит негромко. — Ох, волнуюсь. Аж ладони вспотели. Ты меня сбил с толку.

— Взаимно.

— Думала, ты не заметишь... — Её щёки вспыхивают алым, отчего она выглядит невероятно милой, наивной и беззащитной. — Я хотела дома сказать.

Сердце удар пропускает.

— Шарики купила. Там написано что-то забавное, я забыла, правда, дословно. Хотела их в понедельник утром надуть. «Папа, я тебя люблю», «Папа, жди меня, я скоро» или что-то в этом роде. — Ксюша быстро вытирает глаза. — Пока не знаю пол, поэтому взяла розовые и голубые.

Я подхожу и обнимаю её. Крепко-крепко. Морозец, что по коже, усиливается.

— Ксюша, твою мать, а? — выдаю сквозь зубы. — Боже... — шепчу, сам себя поражая словарным запасом.

Она обнимает меня в ответ.

— От тебя не скроешься, — смеётся тихо. — Я думала, ты по глазам в итоге догадаешься: всё спрашивал, что во мне изменилось. По видеосвязи тебе боялась отвечать. Я... — Она отстраняется, смотрит в мои глаза. — Не ругайся только. Я забеременела в ту ночь, когда ждала тебя в твоей квартире. Узнала через две недели примерно. Переживала, всё ли нормально. А потом... у тебя были тестирования — одно за другим. Я решила, что ты должен быть сосредоточен на работе. Ещё эти нагрузки безумные, ты вечерами всегда был уставшим. Да и... — Ксюша опускает взгляд. — Я не хотела, чтобы ты был со мной из-за ребёнка. Мечтала, чтобы выбрал меня. — Прижимает руки к груди. — Чтобы если звонил, то из-за того, что по мне скучаешь. Я знала, что ты его полюбишь. Но хотелось... чтобы и меня тоже.

Я поражённо качаю головой. Беру её руки, целую здоровые запястья.

— Ты не сердишься? — спрашивает она.

— На тебя? Ещё как! — Делаю вдох-выдох. — Больше так не делай. В следующий раз сразу говори.

— В следующий раз? — смеётся Ксюша. — Погоди, сначала этого родить нужно.

— Да, — говорю строго, не без раздражения. Что смешного-то нашла? — Этого родим. А в следующий раз — сразу мне сообщение. Ладно?

— Ладно, — кивает она. — Так точно.

Я снова обнимаю её и горячо целую в губы. Злюсь, но прощаю. Как всегда прощаю её.

Через пять минут мы сидим за столиком. Ксюша с аппетитом уплетает свой кусок торта, я не перестаю улыбаться. Играем в гляделки.

— А те шарики... — начинаю.

— Наверное, уже не актуальны.

— Вау. Да нет, пусть будут. А... как ты себя чувствуешь?

— Ты всё знаешь. Я всегда рассказывала, помнишь? Если не выспалась. Если с работы сбежала пораньше или все выходные провалялась в постели... А помнишь, как Аркадий был в отпуске, я закрылась в кабинете и проспала три часа подряд? Ко мне ещё долбились, а я не смогла проснуться? Ты похвалил, сказал, достойно.

— Точно. — Прокручиваю в голове. Она даже походы к врачу не скрывала. Там кардиологи у неё, окулисты... Я ещё думал: молодец какая, провериться решила. И мысли не мелькнуло. — Ты выйдешь за меня замуж?

Смотрю ей в глаза. У меня, как обычно, ни кольца, ни смокинга... Только амбиции и хотелки. Но куда тянуть-то дальше? Живот вон торчит. Замечаю, что Ксюша в серёжках, которые я ей подарил. Носит — значит, нравятся. Не для видеосвязи надевает. Улыбаюсь, щас щёки треснут.

Ксюша открывает рот.

— Я спешу? — спрашиваю настороженно. Вообще-то мы в кафе, а не в постели, и после встречи прошло уже почти полчаса. Я — само терпение.

— Нет, я просто... радуюсь, — поясняет она. — Момент хочу прочувствовать. — Смущается. — Я... всё гадала, как ты отреагируешь. Я согласна.

Она же вечеринку планировала.

— Устроим помолвку, всех позовём. Праздник будет. Согласна? — переспрашиваю, понимая, что она уже дала ответ. Но пусть повторит.

Ксюша кивает. Я тянусь и сжимаю её руку.

— Фамилию мою возьмёшь. Это в прошлый раз ты Мишиной осталась. Тут без вариантов. Даже не спорь.

— Лады, — говорит она запросто.

И я смеюсь. Четыре месяца на связи с казармой не прошли даром.

— Пойдём домой? — приглашаю мягко. — Шарики надувать.

— Шарики? — Ксюша прыскает в ладонь, отчего становится ещё краше. — Только давай еды купим, а то мне стыдно. И я с собой заберу ещё один кусочек. Уж очень вкусно! Купишь?

— Всё, что только захочешь, — соглашаюсь я.