ИГ/РА - Диана Килина

— Мне больно.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами мой конвоир.

Я вздохнула и пробубнила себе под нос:

— А сказал, что будешь нежен.

Он, по всей видимости, услышал, потому что спокойно включил лампочку в салоне авто, повернулся ко мне, и приморозил к месту взглядом холодных голубых глаз. Я поморщилась и повела затёкшим плечом.

— Молчу, молчу, — промямлила я, отвернувшись к окну.

— Умничка, — сказал он, не сводя с меня глаз. Я кожей чувствовала его испытующий взгляд, — Через час сменим машину, тогда и расстегну.

— А потом что?

— А вот сейчас и узнаем, — вытащив сигарету из пачки, произнёс он.

Прикуривая, он набрал чей–то номер в своём мобильнике, и включил громкую связь. Длинные хриплые гудки меня немного нервировали, а так, в целом, ничего. И тепло в машине, и пахнет ванильной ёлочкой да вишневым табаком.

Трубку сняли, но не ответили. В тишину на том проводе вмешался мой спутник:

— Нашёл, — коротко отрезал он, затягиваясь от коричневой вонючки.

Black Captain. У него отличный вкус.

— Не трогать. Вези сюда.

— Дорога длинная, у меня нет времени. Пусть её перехватят на границе, — рыкнул курильщик и снова покосился на меня в зеркало.

— Заплачу втрое больше, если сам доставишь. Она рядом?

Я напряглась всем телом, узнав этот голос. Сколько ночей я просыпалась в холодном поту, оттого что он мне чудился, не сосчитать. Но когда я снова услышала его, пусть и по телефону, мне стало физически плохо и захотелось блевануть прямо себе на колени.

— Да. Громкая связь, — спокойно сказал киллер с водительского сиденья.

— Олюшка? — проворковала трубка, обращаясь ко мне, — Нашлась, девочка моя. Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — его голос был полон сладкого яда.

Я смолчала. Но мои глаза предательски защипало, так, что пришлось зажмуриться.

— Ты меня слышишь? Я так по тебе соскучился. Ты даже не представляешь, какие, — он сделал выразительную паузу, — У меня на тебя планы.

Я откинулась на подголовник, ощутив тянущую боль в запястьях. Но снова смолчала.

— Что же ты такая тихая? — снова начал говорить телефон мягким хриплым голосом, — Молчишь? Ну, молчи, недолго осталось, — отрезал он и отключился.

Я открыла глаза и посмотрела в светлый замшевый потолок BMW. Двигатель машины тихонько заурчал. Мой спутник докурил, приоткрыл окно и выбросил окурок. Включив тихую музыку, он тронулся с места, не говоря ни слова.

Через час, как и говорил ранее, мой не пойми–кто свернул на тропинку, ведущую в пролесок и остановил машину. Прихватив мою сумку и загадочный ноутбук с сиденья, а также сигареты, телефон и красную папку из бардачка (скорее всего с моим досье), он грациозно выполз на улицу. Я вытянула шею, наблюдая за ним в лобовое стекло. Недалеко впереди маячил передний бампер белоснежного Опеля. «Прям прынц на белом коне» — подумалось мне.

Вздохнув, я подёргала затёкшими руками и зажмурилась от боли, которая добралась уже до самых лопаток. Помимо того, что было неудобно, было ещё и жарко; тонкая струйка пота стекла по моему позвоночнику. Снова вернувшись к подглядыванию, я увидела, что мой спутник укладывает вещи в машину. Закрыв дверь, он направился в мою сторону той же ленивой походочкой, и снова прикурил сигарету.

Нервничает что ли?

Поравнявшись с машиной, он открыл дверь и чуть наклонился, чтобы отстегнуть мои запястья. Я посмотрела на него почти с благодарностью, когда смогла нормально пошевелить руками, но моя благодарность моментально испарилась, потому что он выдохнул мне прямо в лицо густой клуб вишнёвого дыма. Я, наверное, злобно сверкнула глазами и поморщилась, отчего он тут же приподнял брови и пренебрежительно бросил:

— Пардон. Сама пойдёшь, или тебя за волосы тащить?

Я как–то нервно фыркнула, и принялась выбираться из машины.

— Как к тебе хоть обращаться, милый? — сказала я, вставая перед ним.

— Как тебе угодно, Сладкая, — затянувшись от сигареты, с прищуром ответил мужчина, — Давай, двигай.

Он кивнул на второе авто, которое, наверное, было его личным транспортом. Я пожала плечами и пошла. А что мне оставалось?

— Вперёд, назад? — уточнила я.

— Сядешь рядышком, — проворковал он, шагая позади меня, — И без глупостей.

— Да–да, я поняла. Багажник, кляп, наручники. Ты не оригинален, — вырвалось у меня.

Он фыркнул и положил руку мне на плечо, с силой его сжимая. Я тихо ойкнула и попыталась вырваться, но хватка у него была железная.

— Не беси меня, — рыкнул он у меня за спиной.

— Может всё–таки пристрелишь? — тихонько проскулила я.

Он развернул меня лицом к себе и одной рукой прижал к машине. Окурок выстрелил из его пальцев куда–то в темноту, и меня обдало вишнёво–табачным дыханием.

— Тогда мне не заплатят, Сладкая. И я не хочу ссориться с большим и злобным дядей, — он вздохнул и щёлкнул костяшкой указательного пальца меня по носу, — Твоя участь меня не прельщает. Хотя, — он окинул меня взглядом, задержав взгляд на моей голове, — Будь я на его месте, я бы долго тебя порол за это, — он ткнул пальцем в мою причёску.

— Ты знаешь, меня бы устроила такая перспектива. Но поркой дело не ограничится, — выдохнула я, вздрогнув от воспоминаний.

Он почти искренне удивился:

— Да ну? Всё так плохо?

Я пожала плечами и обхватила себя руками, которые всё ещё побаливали.

— Я бегала полтора года по всему бывшему Советскому Союзу, — сказала я каким–то слишком драматичным голосом, — Как ты сам думаешь?

Он тоже пожал плечами, спрятав руки в карманы пальто.

— Да мне, в общем–то, похер.

— Не сомневаюсь, — я отвернулась и дёрнула ручку двери, чтобы забраться в машину.

Дверь не открылась, потому что на неё легла широкая ладонь.

— Сладкая, ничего личного. Просто бизнес, — произнёс он в моё ухо.

Я скинула его руку, и забралась внутрь холодного салона. Он постоял ещё немного перед дверью, я потом обошёл автомобиль спереди и сел рядом. Я отвернулась к окну, снова обхватив себя руками, и прислонилась виском к холодному стеклу. Закрыв глаза, я выдохнула, и на окне появился белый след от моего, пока ещё, тёплого дыхания.

«Ничего личного, просто бизнес» — вертелось у меня в голове. Почему–то до дрожи захотелось заплакать; завыть; заскулить, как раненый зверь. Не для того, чтобы вызвать жалость, а просто выпустить пар.

— Я равнодушен к женским слезам, — прочитал мои мысли палач.

— Да пошёл ты, — резко ответила я, даже не посмотрев в его сторону, — Гори в аду.