Я научу тебя плохому - Ольга Ялитовская

Забил болт на тренировки, вначале прикидываясь больным. А когда вообще накрывать стало, то просто не брал трубку.

Меня нет. Официально и для всех. Но почему-то всем, блять, было какое-то дело до меня.

Конченые журналюги обступили мой дом, не давая несколько дней даже из квартиры выйти. Их подробности интересовали. Аварии сраной.

— Да пошли вы к черту со своей аварией, — крикнул как-то раз с балкона.

И уже через час эта новость стала вирусной.

“Пьяный Картер Ллойд приглашает всех прогуляться…”

Комики сраные. Попадись мне один такой под руку, я бы не задумываясь впаял бы его в стену.

Я сидел дома безвылазно и как дебил просматривал несколько ужасного качества фоток с Эммой. Запивал это все пойлом, которое хранилось в хате. Это все, что осталось. У меня был траур. Пошли все в жопу.

Я как будто сам себя наказывая всматривался в каждую черту ее лица. Рассматривал. Запоминал. Не давал себе забыть о том, что совершил.

В какой-то момент злости на самого себя хотелось разфигачить телефон о пол, но тогда даже и такой бы мелочи не осталось. От нее бы ничего не осталось.

Я бухал и пытался вызвонить Джейкоба. Этот гавнюк просто кинул меня тогда и больше не объявлялся. Свалил куда-то так ничего не объяснив.

А меня это сгрызало. На части изнутри рвало. Хотелось орать и я, сука, орал. Так, что соседи пару раз вызывали копов.

Я медленно сходил с ума, отказываясь принимать реальность. Утопать в бухле было проще. Я мог нажраться на столько, что меня вырубало. Но до того как это случалось, я ловил мимолетный кайф. Мне казалось, что я видел кучерявую. Я даже с ней разговаривал. Пытался что-то рассказать, оправдаться, извиниться…

… а потом просыпался где-то на полу ванной и хотел сдохнуть. От того, как разрывалась башка. Хорошее в такой боли было только то, что она не на долго, но переключала от боли душевной.

Иногда мне хотелось с кем-то поговорить. Но только брат был в курсе всего этого дерьма. Но Джейкоб забил и не выходил на связь. Со мной. Потому что когда я раз созрел поговорить с предками, они мне сказали, что братяня им периодически отзванивается, но не говорит где он. Точно они знали только одно — он не в Париже.

Я пока мозгами не двинулся, понимал, что нужно было положить всему этому конец. Поставить точку. Принять. Смириться… и сделать прочую фигню. Но это было не просто. Скорее, пока что просто невозможно.

Для этого нужно было принять реальность, а я не мог. Когда старался, получалось только хуже…

В один из дней, когда репортеры наконец свалили, я решил поехать на кладбище. Снова. Не знаю почему. Наверное, чтобы добить себя увиденным еще раз.

Я ходил там несколько часов. Бродил, выискивал, но… не нашел.

Я мог поклясться, что запомнил, где была Эмма. Вот только там, на том месте, ничего не было. И, судя по всему, не было никогда…

Кажется, я медленно сходил с ума….