Стечение обстоятельств - Алина Аркади

‒ А целовался как? ‒ выдыхает мне в губы.

‒ Кто?

‒ Жених твой. Как его там ‒ Олег? ‒ Киваю, рассматривая его лицо и задерживаясь на небольшом шраме. Медленно поднимаюсь, отходя к стене под натиском Глеба, пока не упираюсь лопатками в стену, загнанная в капкан. ‒ Трахал он тебя плохо ‒ это я понял, а целовал?

‒ Хорошо.

‒ Неправда. Ты скривилась, ‒ язвительная ухмылка приклеивается намертво, пока он, наступая шаг за шагом, не приближается вплотную.

Сейчас, вспоминая поцелуи Олега, действительно возникает желание скривиться ‒ интенсивные облизывания моего лица никогда не возбуждали, скорее, я сводила всё к сексу, чтобы избавиться от противных манипуляций. Как целуется Глеб? Именно этот, совершенно неуместный вопрос, всплывает в самый неподходящий момент, когда я гипнотизирую его губы.

‒ Не надо… ‒ шепчу, упираясь ладошками в мускулистую грудь.

‒ Ты же хотела оторваться, забыться, или я не так понял?

‒ Так.

‒ Даже сказала, что ответила бы взаимностью понравившемуся мужчине.

‒ Да.

‒ Я не нравлюсь? ‒ Проводит костяшками пальцем по скуле ‒ мягко, едва касаясь, ‒ спускается ниже, вызывая мурашки, предательски покрывающие тело. ‒ Напиться не предлагаю, а вот всё остальное вполне осуществимо, ‒ шепчет мне в губы, почти касаясь, но всё же держит дистанцию в несколько миллиметров. ‒ Решайся.

‒ Это неправильно, ‒ мямлю, почти решившись поддаться мужчине.

‒ Нет понятия «правильно», Арина. Есть понятие «мне хорошо» и «мне плохо». Что выбираешь ты?

‒ Первое. Но…

Нет возможности закончить, потому что Глеб накрывает мои губы своими, нагло проталкиваясь языком до самого горла. Не успеваю среагировать, полностью впуская на свою территорию и принимая новую для себя ласку. Алчно, грязно, глубоко ‒ чистый секс. Так захватывающе и сногсшибательно, что ноги подкашиваются. Пытаюсь оттолкнуть непробиваемый монолит, но лишь притягиваю ближе, цепляясь пальцами в ткань рубашки. Не замечаю, как отвечаю мужчине и, прикрыв глаза, сдаюсь адскому напору жара, проникающего в меня и пробирающего до самого сердца.

Всё кажется несущественным, сжавшимся до маленькой точки в одной квартире и нас, жадно пожирающих друг друга. Больше не думаю, не предполагаю и не сдерживаюсь, постанывая в этот голодный рот, который меня порабощает. Тело напрягается, а затем простреливает тёплыми импульсами, отзываясь на прикосновения этого мужчины. Он, словно знает, какие именно точки необходимо затронуть, чтобы женщина рухнула в его объятия, готовая на всё.

‒ Понравилось? ‒ отрывается, пока я тянусь к нему навстречу. ‒ Понравилось, ‒ улыбается. Ведёт пальцами ниже, едва задевая соски сквозь ткань, но и этого достаточно, чтобы они заострились, проявившись. Обводит чувствительное место по кругу, заставляя дёрнуться от неожиданного приятного покалывания. ‒ Отзывчивая. Ну что, Котёнок, осуществим твой план?

‒ Я тебя знаю всего час.

‒ Так в этом и смысл отрыва: незнакомый человек в незнакомом месте на короткий промежуток времени. А дальше разошлись и забыли. Хотя, ты не забудешь. Обещаю, ‒ в его обещаниях столько предвкушения и жаркого наслаждения, что я готова скулить от невероятного спектра чувств, что разносят меня на куски. Сомнений всё меньше, а желание сказать «да» всё больше.

‒ Может, я лучше домой? ‒ Делаю шаг, но сильная рука тут же возвращает меня на место.

‒ Теперь я решаю, когда ты отправишься домой. Не сейчас.

‒ Ты говорил, что устал и хочешь отдохнуть?