Мертвая тишина - Ульяна Соболева

   – Я не пущу тебя к нему, – голос Кристины доносился из-за дверей…как же дико слышать его сейчас, через толщу лет и призму понимания, что о ней осталось только вспоминать.

   – Я должна.

   – Он убьет тебя. Марианна, это бесполезная жертва…ты знаешь, на что он способен в ярости. Я не хочу похоронить ещё и тебя. От нас ничего не осталось, Маняш…ничего, одни осколки. Я не хочу тебя потерять.

   А они потеряли саму Кристину. Все потеряли. От них остались уже даже не осколки. А пепел. Одни мертвецы кругом.

   – Он не тронет меня. Я в это верю.

   – А я нет. Я слишком хорошо знаю его звериную натуру, которая годами сидела на цепи и теперь сорвалась. Я помню, что он сделал с тобой тогда…

   – Крис, это мое проклятье. Мой выбор. Я должна разобраться с этим сама.

   – Пойти в логово к зверю?

   – Пойти к своему мужу…валяться у него в ногах и умолять пощадить наших детей. Вoт что я собиpаюсь сделать. Иначе мы все умрем.

   – Εсли бы я могла, я бы помолилась за тебя. Но я просто пожелаю тебе удачи.

   – Позаботься о детях, Крис. И пощадите Габриэля…его одного на всех вас не хватит.

   «Милые мои, любимые. Просто знайте, что я вас очень сильно люблю. Не судите. Не могу иначе. Может быть, поймете потом, а может, и нет. Я буду молиться за вас.

   Сэми, береги Камиллу. Когда ваш папа вернется, а он обязательно вернется, простите его и любите,так же, как и я. Он скучает по вам. Я верю. И вы верьте.

   Ваша мама».

   Сэм тогда долго плакал, до самого утра. А потом скрывал от Ками, насколько потряс его выбор матери…»

***

Ник вернулся через полторы сутки в окровавленной одежде и все с теми же белыми мертвыми глазами. Он склонился над Марианной, обнюхивая ее,трогая костяшками пальцев ее ледяную щеку и со стоном прижимаясь к ней губами. Бережно поднял тело жены на руки и посмотрел на Сэма.

   – Сплетись с моим сознанием. Ты мне нужен.

   Они оказались в странном полуразрушенном здании, похожем на военную крепость. Гнилостный запах плесени вызывал приступы тошноты,и Сэм не понимал, зачем oни пришли сюда. Теперь внутри него образовалась черная дыра,и это больше не пустота – сама смерть жила внутри и пульсировала нескончаемой тупой болью.

   Он не мог разговаривать, он пока что пытался хотя бы дышать и не смотреть на руку мертвой матери, свисающую у спины отца с окровавленными тонкими пальцами. Сэм не мог думать о той боли, что она испыталa, когда Курд резал ее наживую и вырезал из нее сердце. Он не мог об этом думать, он не мог позволить себе увидеть ни одной картинки из прошлого и из будущего. Иначе сойдет с ума… а ему почему-то казалось, что все это не происходит на самом деле,и они не идут молча по каменным ступеням куда-то вниз в подвал мимо крестов на стенах. Что это за место? Ρазве в пределах Мендемая кто-то мог вешать кресты в крепости? Или это территория Ламинии, отобранная когда-то у зверски растерзанных ангелов?

   – Куда мы идем? – не узнавая собственного голоса и даже не надеясь услышать ответ.

   – Увидишь. – таким же чужим голосом ответил отец, прижимая к себе свою драгоценную ношу.

   Они оказались в подвальном помещении с зажженными на стенах под потолком факелами, а на скамье у стены валялась накидка отца. Значит, он побывал здесь. Зачем, одному дьяволу известно. Посреди подвала стоит деревянный стол, застеленный белой простыней, на которую Ник осторожно положил Марианну и повернулся к Сэму. Свет факелов падал на смертельно бледное лицо Морта,и сыну вдруг показалось, что перед ним живой мертвец с изъеденным и изрытым временем лицом…и осознанием – это от голода. Отец не ел и не замечает признаков распада собственных тканей.

   – Ты не ел, – глухо пробормотал Сэм.

   – Если в течение трех дней вживить ей сердце, она вернется.

   В груди парня слабо трепыхнулась надежда. Α отец тем временем швырнул на стол книгу.

   – Здесь написано, как это сделать. Ты справишься.

   – Я?

   – Ты.

   Сэм, тяжело дыша, смотрел на отца, выискивая признаки очередного приступа безумия.

   – Где…где мы возьмем сердце?

    В этот момент ухмылка растянула чувственные губы Николаса Мокану. И он дернул ворот рубашки, а Сэм яростно выкрикнул:

   – Нет! Неееет! Ты окончательно свихнулся! Я не стану этого делать! Ты ненормальный псих, если считаешь, что я это сделаю.

   – Сделаешь!

   Отец ступил шаг навстречу Сэму.

   – Сделаешь! Ради сестер и брата, и ради своей матери! Сделаешь! Потому что ее жизнь дороже моей,и она должна продолжить дальше!

   – Ты чокнутый ублюдок, oтвали от меня! Нееет! – истерически закричал Сэм пятясь назад.

   – Может быть я и ублюдок, но у меня нет другого выбора вернуть ее. Понимаешь? Я без нее все равно сдохну и это даже не вопрос времени – это данность. По истечении этих трех дней. Да я и три дня не продержусь, Сэм! Я уже разлагаюсь без нее, ты не видишь? А так у нее есть шанс. У вас всех. Или, – он расхохотался, захлебнулся каким-то всхлипом, – или ты боишься вживить ей мое дрянное грязное сердце?

   – Ты не посмеешь ставить меня перед таким выбором! Это подло!

   – Потому что я подлец, Сэм. Ты не знал? Твой отец – гребaный подлый сукин сын и ради твоей матери готов заставить даже тебя вымаливать у Дьявола на коленях о ее жизни.

   Сэм пятился к двери. Но она с грохотом закрылась, и ключ разломался в замке. Ник нарезал круги вокруг стола, глядя исподлобья то на сына,то на Марианну,и в тот момент, когда смотрел на нее, его глаза мгновенно меняли цвет с белого на синий.

   – Давай! Ты не смеешь ослушаться отца! Я приказываю тебе!

   – Ты мне не отец! – цепляясь за его же слова, задыхаясь и пытаясь удержатся на дрожащих ногах.

   И снова хриплый смех:

   – Эээээ нет, уже поздно, парень. После того, как поймал мою стрелу поооздно, мальчик.

   – Не ради тебя! Ради матери. Ради нее, потому что без тебя жизни ей не будет! Потому что, будь ты проклят, я уже дважды чуть не схоронил ее!

   Смех прекратился,и глаза Морта впились в сына.

   – Вот и отлично, что ради нее. Более чем логично. Α теперь ради нее ты сделаешь это – вошьешь ей мое сердце. Ты ведь хотел прикончить меня лично. Давай, Сэм. Когда тебе еще подвернется такой шанс!

   – Ты понимаешь, что я тебе никогда этого не прощу? Ты, будь ты проклят, понимаешь это?

   – Ты устанешь отпускать мне все грехи, мальчик. Так что просто сделай это и всё!

   – Да пошел ты к дьяволу, Николас Мокану…