Мужчины на моей кушетке - Брэнди Энглер

Интимность требует мужества. Марк позволил мне увидеть его желания, зная, что будет отвергнут, и, видит бог, хотела бы я вручить ему за это медаль за отвагу!

Сколь многие из моих клиентов не могут довести до конца истинную перемену в своей сексуальности, потому что им трудно выставить на обозрение свои эротические желания! Почему? Это сопряжено с сомнениями в себе, страхом оказаться отвергнутым и страхом быть «другим» или «странным».

Вот почему работа в секс-терапии часто становится работой над общей уверенностью в себе : именно она необходима, чтобы справиться с интимностью. Раскрытие Марка передо мной было шагом к самопринятию и в конечном счете к его будущим отношениям.

Когда я задумываюсь об идеалах мужественности, в сущности, они оказываются теми же идеалами, которые нужны для успешности любых отношений. Разговоры с пациентами о том, какого рода мужчинами они хотят быть в отношениях, помогли мне определить важные вопросы, которые женщинам следовало бы задавать самим себе, ища мужчину.

Как он обращается с эмоциями? Способен ли он совладать с гневом и печалью — или взорвется, или запихнет их поглубже внутрь? Станет ли он наступать и атаковать — или отступит? Как он справляется со стрессом (ведь мир полон стрессов, и женщине необходимо знать, что человек, с которым она делит свою жизнь, сможет их преодолеть)? Комфортно ли он чувствует себя в любви, в дарении и принятии? Возможна ли между ними взаимная поддержка, когда каждый для другого — каменная стена и тихая гавань?

Способен ли он не утратить любовь, когда женщина его разочаровывает и отношения между ними становятся натянутыми? Может ли их любовь быть не той территорией, где они утратят себя и свои индивидуальные голоса, но такой, где они их обретут?

Помню, как в разговоре с подругой я выразила тревогу по поводу того, что в начале своей практики я хотела помогать женщинам, но стала в основном работать с мужчинами — и теперь гадаю, не утратила ли я свою изначальную цель. «Ты помогаешь женщинам, — отозвалась она, — и больше, чем можешь себе представить».

Я всерьез задумалась о том, как я помогаю пациентам формировать свой способ общения с женщинами. Я часто сталкивалась с вариациями «гладиаторского», воспитанного нашей культурой типа мужественности даже у кажущихся самыми мягкосердечными мужчин, и видела в этом реальное препятствие к их личностному росту.

Я была полна решимости сыграть свою роль в переопределении того, что это значит — быть мужчиной. Я хотела помочь им добраться до своей собственной природной мягкости, равно как и внутренней «мускулатуры».

Я помогала каждому из них найти новую формулировку для их собственного уникального представления о том, каким должен быть мужчина. И думала: а что такое идеальный мужчина для меня? Он остается неколебим перед лицом неуверенности — спутницы любви, он остается невозмутим перед лицом женщины, которая пинается и вопит, грозясь уйти. Он достойно справляется со своей потребностью во власти; он использует свою силу, чтобы строить и создавать. Он становится могущественным, не обирая других (особенно женщин), но благодаря своему умению делиться и дарить. Он обретает власть, будучи в мире полезной силой. Он трудится, чтобы способствовать величию в других людях, включая и его женщину. Он питает высшее уважение к себе и к человеку, которого любит. Он не видит в успехах других угрозу себе, потому что он тверд в определении собственной ценности. Ему нет нужды эксплуатировать слабости других, чтобы наращивать собственную силу.

Заставить этих мужчин и саму себя воплотить эти идеалы в жизнь было непросто. Когда меня расстраивали мои пациенты, я звонила маме и говорила ей, что мне хочется сдаться. Почему я помогаю этому человеку, спрашивала я в моменты, когда мне особенно сильно хотелось взбунтоваться.

Однажды мама посоветовала мне заглянуть в Библию, раскрыть Второе послание к Коринфянам, главу 13: «Прочти вслух первую строчку». Я прочла. Там было написано: «Любовь долготерпит». Вот скука, подумала я. Проехали…

Стоп, да ведь это же моя проблема ! У меня действительно были трудности со способностью любить. Любовь оказалась совсем непростым делом, непохожим на романтику. Это было не только теплое чувство: любовь требовала определенной прочности, внутренней стойкости.

Я пришла к пониманию, что мужчины несовершенны, что они могут разочаровывать. Они проживают свою жизнь не для того, чтобы точно соответствовать нашим представлениям — а будь это так, мы бы, вероятно, возненавидели их за это. Истина состоит в том, что ни один мужчина не может быть моим спасителем, моим Иисусом, моим Буддой — или моей мамой. Он — просто мужчина.

* * *

Когда дело идет о терпимости в близости, у каждого из нас имеются свои пороги того, что мы способны выдержать в отношениях.

Мы с Рами бестолково тыкались туда-сюда. Я приближалась — он отдалялся. Я делала шаг назад — он придвигался ближе. Ни одному из нас не нравилась чрезмерная близость.

Мы оба хотели, чтобы за нами гнались. Рами открывался мне навстречу, потом затевал ссору. Я чувствовала себя уязвимой, потом затевала ссору. Все это было порождено неуверенностью, а не страстью. Никто из нас не был ни храбрым, ни мужественным.

Я делала много записей в дневнике во время моего романа с Рами. В основном это были бестолковые списки и бесконечные страницы, описывавшие мой поиск ясности. Казалось, в основе моих размышлений лежал вопрос: «Действительно ли он меня любит?»

Но настоящий вопрос был иным: «Способна ли я любить?»

Точно такой вопрос, который задал мне Дэвид.

Терпение, мужество, толерантность. Вот качества, которые определяют ответ на него. Поскольку я задавала этот самый вопрос своим клиентам и помогала им отвечать на него самостоятельно, я начала по-настоящему узнавать о том, что представляет собою навык любви. И это оказались самые незаметные, наименее очаровательные ее стороны.

* * *

Марк сообщил, что в последнее время реже бывает в садомазохистском клубе и проводит больше времени со знакомыми женщинами.

Снижение частоты пользования «подземельем» никогда не было целью нашей терапии, поскольку это не мое дело — пытаться реформировать чьи-то сексуальные привычки, если только они не становятся причиной проблемы. Но терапия помогла Марку стать позитивнее, и это со всей очевидностью создало новый баланс его потребностей.

Похоже, чем более сильным он себя ощущал, тем меньше интересовал его процесс порки женщины кнутом — хотя он признавал, что это всегда будет для него возбуждающим средством. Но сейчас он просто хотел найти взаимоотношения, проникнутые любовью.

Наши следующие несколько сеансов были непродуктивны и наполнены праздной болтовней, лишенной всякой эмоциональной глубины.

Никто из нас не заговаривал о том, что произошло между нами. Я могла бы вызвать Марка на прямое обсуждение этого тупика: я знала, что нужно предпринимать, когда чувствуешь сопротивление. Но решила ничего не делать. Я хотела избежать этого разговора, потому что задним умом понимала: он же будет и нашей последней встречей. Молчание нарушил Марк: