Порочное влечение - Юлия Тан

— У нас есть десять минут, чем займемся? — Джонатан посмотрел на таймер на духовке.

Он подошел вплотную и поставил на столешницу руки с двух сторон от меня, заигрывающе посмотрев в глаза.

— Девять минут, Эмилия.

Его губы в миллиметре от моих, которые с нетерпением ждут продолжения.

Я закидываю руки ему на шею, зарываясь пальцами в черные волосы. Джонатан обхватывает талию и страстно сминает мои губы.

Весь мир перестает существовать. Проблемы, переживания теряются во времени. Боль, страх стираются из воспоминаний. Любовь, легкость, страсть, безопасность — это то, что переполняет меня сейчас.

— Господи, я безумно тебя люблю, — разорвав поцелуй, шепчет Джонатан.

В подтверждение своих слов, он жадно целует так, что не хватает дыхания. Руки Джонатана скользят вниз по моей спине и забираются под футболку, которая заканчивается немного ниже ягодиц. Проскользнув под белую ткань, Джон плавно перебирает пальцами вдоль позвоночника.

— Хорошо, что ты надела топик, иначе бы я убил Майкла прямо здесь, — озвучил он свои мысли после того, как нащупал верхнюю часть нижнего белья.

— Ревнуешь, мистер Вуд?

— Я бы соврал, если сказал, что нет.

Джонатан приподнял меня и посадил на столешницу, припорошенную мукой. Я хотела возразить, но он встал между моих бедер, упершись своим твердым аргументом.

— Вечером у нас планы, Эмилия. Поэтому если тебе нужно сделать звонки родным и дочери, то нужно успеть до шести вечера.

Я согласно кивнула в ответ. Нужно будет найти место в апартаментах, которое не вызовет подозрения. Мне уже не терпится узнать, что приготовил Джонатан. Но самое сложное сейчас — Алекс. Нужно пережить несколько минут разговора.

По мере приготовления печенья воздух пропитывается корицей, апельсином и кардамоном. Этот запах у меня ассоциируется с домом, новогодними праздниками, семейными вечерами. Окутывает теплом и уютом каждую клеточку тела.

Джонатан подогрел то, что осталось от вчерашнего ужина, налил нам кофе, а я достала из духовки печенье. Аромат в апартаментах усилился. У меня появилось по-настоящему легкое праздничное настроение.

— И его мы приготовили сами, — Джонатан закрыл от удовольствия глаза, отправляя еще один кусочек выпечки в рот.

— Джон, ты выглядишь забавно, — я не смогла сдержать улыбку. — Это всего лишь печенье.

— Не говори так. Оно особенное: мы сделали его с любовью.

***

Мы припарковались сзади здания «Бархатная ночь» на небольшой стоянке, которая скорее всего была только для служебного транспорта. На парковке уже стояли несколько машин и один мотоцикл. Закрыв за собой ворота из сетки, Джонатан взял меня за руку и повел к служебному входу. На пороге стоит парень, который при виде Джона сразу же выбрасывает сигарету в урну.

— Добрый вечер, мистер Вуд, — поздоровался он, отходя от двери, чтобы пропустить нас.

— И мисс Шварц, — деловым тоном добавил Джонатан.

— Простите, и мисс Шварц. С Наступающим, — громко сказал парень нам в след.

В клубе еще не погас свет, не играет громко музыка, и совсем нет посетителей. Полным ходом идет подготовка к праздничной ночи. Высокая девушка с темными собранными в пучок волосами делает какие-то пометки в своей папке, и внимательно следит за тем, что делают ее подчиненные. Персонал заведения, скорее всего, выполняет намеченный заранее план.

— Карла, — окликнул девушку Джонатан, — пусть нам принесут чай и что-нибудь перекусить. Шампанское и бокалы мы заберем с собой.

Она кивнула боссу в ответ и скрылась за двухстворчатыми дверями.

— Побудем здесь несколько часов, а дальше пойдем пешком. Это ближайшее месте от намеченной мной локации, — объяснил Джон, пока мы поднимались по лестнице на хозяйский этаж.

Я сразу же прошла на балкон и посмотрела вниз. Почему-то я представила, как нем тогда стоял Джонатан. Я сделала также: положила руки на деревянные перила. Джон подошел сзади и обнял за талию, упершись подбородком мне в плечо.

Внизу суетятся официанты, бармен натирает до блеска элитные бутылки алкоголя, а ди-джей проверяет готовность аппаратуры. Каждый занимается своей работой, за которой, словно ястреб, наблюдает Карла. Она заглядывает в каждый уголок, контролирует каждого работника. Такая слаженная работа завораживает, и я не заметила, что выключили основной свет. Огромная люстра зажглась мелким лампочками, окрашивая пространство в приятный знакомый алый свет. А в воздухе я почувствовала аромат спелой вишни.

— Вишня — это мой любимая ягода, — прошептал Джонатан. — И клуб назван в честь моего любимого сорта — Бархатная ночь.

— И чем же тебе так нравится этот сорт? — я оглянулась на него.

Я никогда не разбиралась в сортах ягод, а тем более вишни. Знаю, что они чем-то отличаются. Возможно по вкусу, цвету, и на этом знания заканчиваются.

— Ну, она очень сладкая, — как-то застенчиво произнес он.

Джонатан на последнем слове слегка прикусил мочку моего уха, чем заставил засмеяться.

— Конечно же, не настолько сладкая, как ты, Эмилия, — продолжил он покрывать поцелуями мою шею.

Крепкие руки Джонатана перебрались вверх, останавливаясь под грудью. Пятой точкой ощущаю твердость в его паху, которая будоражит все внутри. Воображение сразу рисует неприличные картинки и варианты того, что может быть дальше.

— Время десерта, — бархатистым тембром сказал Джон, разворачивая меня к столику.

Я готова была согласится на любую сладость, но Джонатан всего лишь указал на высокий кусочек торта на блюдце. Не знала, что тут бывают торты.

— В честь праздника шеф добавил в меню несколько десертов. Это Шварцвальд или шоколадно-вишневый торт.

Я демонстративно вздохнула, а Джонатан улыбнулся в ответ. Тогда мне потребуется не один кусочек этого аппетитного десерта, чтобы сбить разбушевавшуюся оскомину.