Наказание Красавицы - Энн Райс

Тристана подвели к Красавице, и его губы тронула полуулыбка. Он уже не казался мрачным или испуганным, напротив — всячески старался выполнять приказания ведущего его симпатичного черноволосого «ангела». И когда темнокожий красавчик подвел принца к сидящей, раскинувшись, принцессе и уткнул «питомца» лицом в ее намазанную медом подмышку, Тристан принялся послушно слизывать душистую сласть.

Красавица томно вздохнула, чувствуя кожей упругий нажим его влажного языка. Когда весь мед под мышкой был вылизан и Тристан приподнялся, щекотнув ей щеку волосами, девушка встретилась с ним взглядом расширившихся в неге глаз. Тут же принц склонился к другой подмышке, чтобы и там жадно слизать приторную влагу.

С расписанным золотом ликом, словно явившимся из самых бездн ее тайных грез, с могучими руками и плечами, натертыми до изумительно сияющего глянца, склонявшийся над принцессой Тристан казался девушке неведомым иноземным божеством.

Но вот, потянув за тонкую золоченую цепочку, гибкий юноша с изящными длинными пальцами направил Тристана ниже, пока его сверкающая золотом голова не оказалась у пупка Красавицы, откуда принц охотно извлек медовый финик.

От прикосновения его жарких губ и зубов принцесса невольно дернулась бедрами, всколыхнулась животом, из груди вырвался стон, а веточка в зубах затряслась, задевая цветками щеку. Словно сквозь туман девушка видела стоявших в отдалении надзирателей, которые, улыбаясь, подбадривающе кивали ей, будто о чем-то уговаривая.

Потом Тристан опустился на колени перед ее распахнутыми бедрами. Теперь уже слуге не было нужды направлять его голову. С какой-то даже свирепостью принц вгрызся в прикрывавшую ее лоно виноградную кисть, и это мягкое давление его жующих челюстей на лобок едва не доводило Красавицу до сумасшествия.

Наконец Тристан истребил все виноградины и, жадно припав ртом к ее сочащейся медом вульве, выхватил зубами толстые кусочки дыни. Красавица изогнулась, что есть силы вцепившись в подушку, бедра неудержимо взметнулись. Принц погрузился губами глубже, прихватывая зубами клитор и работая языком, чтобы добыть следующий ломтик. И, волнообразно взвившись всем телом, принцесса толкнулась навстречу, подставляя ему свое «фруктовое» лоно.

Разговоры в комнате разом стихли, лишь ритмичная музыка играла в стороне негромко, но навязчиво. Постепенно утробные стоны девушки переросли в открытые прерывистые выкрики, и юноши-надзиратели в отдалении горделиво просияли.

Тристан тем временем яростно работал ртом, опустошая ее лоно. Наконец он вылизал растекшийся у нее между ног медовый сок, прошелся языком по влажным припухшим складкам, вернулся к клитору.

Красавица чувствовала, как кровь прилила ей к лицу, а соски превратились в два горящих уголька. С самозабвенной неистовостью она вскидывала бедра, высоко отрываясь от подушки…

Но тут голова Тристана поднялась, и у девушки вырвался мучительный стон разочарования. Натянувшаяся цепочка отдернула его прочь, и девушка с досадой громко всхлипнула.

Однако этим не закончилось! Принца подвели к ней сзади, ловко крутанули на поводке и снова установили над девушкой, так что его пенис опустился прямо к ее губам, а широко открытый рот принца припал к ее лобку.

Красавица вскинула голову, приняв его член, и приподнялась на локтях, пытаясь покрепче обхватить его губами, завладевая им все глубже. В безумной ярости она втягивала его едва не полностью, сладость меда и корицы смешивалась с пряно-солоноватым вкусом его плоти. Между тем Тристан у нее в промежности всосал крошечный окрепший бугорок, развернул лицо, смыкая зубами пухлые пульсирующие губы и слизывая еще точащийся между ними мед, и бедра девушки резко подскочили на подушке.

С громкими стонами, едва не крича, Красавица оторвалась от члена, откачнувшись головой назад, и некоторое время ее рот вздрагивал спазмами у него между ног, в то время как Тристан с неожиданной силой втянул ее набухший клитор вместе с прикрывающей его кожей. И когда жаркое клокочущее пламя оргазма охватило все ее существо, исторгая из груди пронзительные вопли, Красавица почувствовала, как принц извергся в нее.

На некоторое время они напряженно замерли, закрыв глаза и крепко вцепившись друг в друга. Вокруг, в людной комнате, повисла тишина. Красавица ничего не видела и ни о чем не могла думать. Потом она почувствовала, как Тристан медленно соскользнул с нее. И вновь послышался низкий рокот мужских голосов. Подушку под ней тут же подняли, юноши вынесли Красавицу из залы, спустились с ней по лестнице и, оживленно переговариваясь, доставили в комнату с золочеными клетками. Смеясь и болтая с явным облегчением, ангелоликие надзиратели поместили подушку на длинный низкий стол.

Затем Красавице помогли перекатиться на четвереньки — и она сразу увидела Тристана, стоящего перед ней на коленях. Принц обнял руками ее за шею, она, поднявшись, обхватила его за талию, его бедра прильнули к ее. Ладонью Тристан прижал ее лицо к своей груди. И тут девушка увидела одного за другим подходящих к ним поближе прекрасных юных надзирателей, которые гладили и целовали их со всех сторон.

В сумраке каюты Красавица различила тихие безмятежные лица других принцев и принцесс, наблюдающих за ними.

Но вот их прелестные надсмотрщики сняли с крюков у клеток Тристана и Красавицы изукрашенные длинные лопатки, посверкивающие при свете фонаря, и Красавица увидела на них причудливый узор из завитушек и цветов. Бледно-голубые ленты тянулись от рукояток.

Девушке оттянули голову назад и подсунули перед лицом шлепалку, чтобы она могла ее поцеловать. С Тристаном проделали то же самое, и, когда лопатку убрали от его рта, принц посмотрел на девушку, изогнув губы в привычной полуулыбке.

Когда их обожгли первые шлепки, Тристан крепче привлек к себе девушку, явно пытаясь сдержать своим выносливым телом всю болезненность ударов. Красавица же под лопаткой стонала и извивалась, как недавно учила ее госпожа Локли. Вокруг стоял веселый беззаботный хохот надзирателей.

Тристан целовал ее в волосы, пальцами возбужденно ощупывая ее тело, Красавица же, обхватив принца за спину, все сильнее приникала к нему, едва не вдавливаясь в него грудью. По вздрагивающим ягодицам девушки разлился покалывающий жар, старые рубцы заныли под новыми ударами лопатки.

Тристан не мог больше сдерживаться, из груди у него стали вырываться низкие стоны, напрягшийся член поднялся у нее между ног, и широкая влажная головка с готовностью скользнула в ее лоно. Колени девушки приподнялись над подушкой. Запрокинув голову, она нашла губами рот Тристана, а ликующие тюремщики принялись молотить невольников с удвоенной силой, словно пытаясь яростными ударами прижать их друг к другу еще крепче.