Чистый грех - Сьюзен Джонсон

— Типун тебе на язычок! Надеюсь выиграть.

— Ты меня сводишь туда как-нибудь?

— Только в обеденный зал, птенчик. Туда, где карточные столы, женщинам вход не дозволен. Такое правило.

— Глупое правило.

— Верно, глупое, — с улыбкой согласился Адам.

— Что за беда, если я увижу карты? Я же вижу и когда мы с тобой играем в покер!

— Да, странные правила в этом клубе.

— А если туда не пускают леди, зачем ты так paздеваешься?

Он пожал плечами.

— Еще одно глупое правило.

— Терпеть не могу всякие правила?

Адам шире прежнего улыбнулся дочери, забавляяс тем, что их взгляды на общественные условности так совпадают.

— Здесь не продохнуть от всяких правил, ты права! Вот дома у нас, на Масселшелл, совсем другое дело.

— Но наши лошади бегают замечательно, ведь правда, папа? Значит, мы не зря сюда приехали. Маг-иус выиграл все забеги, в которых участвовал!

— Да, Магнус молодчина. До того хорош, что против него стали меньше ставить, и я получил не так много денег, как рассчитывал. Но глядеть на его ход — сущее удовольствие. В следующем сезоне выставлю его в соревнованиях на «Гран-при».

— И я с тобой обязательно поеду!

— Само собой, птенчик, — сказал Адам, поправляя фрак.

— Я уже взрослая, и Доброй Туче теперь необязательно постоянно быть со мной.

— Конечно, ты у нас большая, сердце мое. — Адам потрепал девочку по темным локонам. Присутствие дочери вселяло в него бешеную энергию и делало жизнь веселей и легче. — Тебе понравится Париж.

— А маман там будет?

— Не уверен, золотце. Она любит бега не так сильно, как мы с тобой.

Адам не хотел говорить о том, что у него нет ни малейшего желания видеть Изольду. Да и Люси он хотел бы уберечь от встреч с такой матерью.

— Ты вечером увидишься с дядей Колди?

— Колдуэлл зайдет за мной.

— А можно я останусь до его прихода? Он всегда приносит мне сладости и так заливисто смеется. Я и сама начинаю хихикать.

— Да, Колдуэлл приятный человек. Так что оставайся — спать ляжешь попозже.

— Как с тобой просто, папа.

Он ласково уставился на нее.

— Да ну?

— Ты всегда все разрешаешь.

Адам ухмыльнулся.

— А что, надо почаще запрещать?

Люси простодушно захлопала ресничками и заявила:

— Мне нравится, когда мне все разрешают.

— Я так и думал, — ласково сказал Адам.. — А теперь обними папу, потому что скоро придет Колдуэлл и мы с тобой уже не увидимся до утра.

Он нагнулся, и девочка поцеловала его, сияя любящими глазками.

— Ты сегодня будешь целоваться с другими женщинами? — спросила малышка, когда он разогнулся. Адам на секунду замялся.

— Вряд ли, — наконец сказал он.

— Рози говорит, ты целуешься с прорвой женщин. А Флосси говорит, она бы многое дала, чтобы ты ее поцеловал.

Адам на мгновение округлил глаза, затем мягко произнес:

— Ты чего-то не поняла. Они не то имели в виду.

— Ха! Они это повторяли сто раз. Они часто говорят о тебе — вздыхают и хихикают. По-моему, они тебя обожают.

— Послушай, птенчик, а не спуститься ли тебе в холл? Будь добра, подожди дядю Колди внизу, — внезапно велел Адам, принимая строгий отеческий тон, который тут же постарался смягчить: — Можешь съехать по перилам — я разрешаю.

— Иуппи-и-и! — с присущей ей энергией завопила Люси, спрыгивая со стула. Уже от двери она крикнула: — Ты самый распрекрасный папа во всем мире!

А отец тем временем подумал, не следует ли ему отправить Рози и Флосси обратно в Монтану. Продергивая золотую цепь часов в жилетную прорезь, он решил окончательно, что таких невоздержанных на язык нянек при Люси оставлять нельзя.