Два босса для меня - Мария Зайцева

Эпилог-бонус от Сани

— Не нравится мне этот Борька, вот что, — бубнит Гном, просматривая отчеты сбшников по Ксюшке, — глянь, как на нее смотрит…

Я, естественно, и не думаю смотреть.

Во-первых, видел уже. Оценил.

А, во-вторых, все же считаю и свои эмоции, возникшие при просмотре фотки, и вторящие этим эмоциям слова Гнома слегка параноидальными.

Нет, нас, в принципе, можно понять. После всего, что произошло в самом начале нашего, скажем так, тесного общения с матерью Ксюшки, никакая паранойя не может быть достаточной.

Женька умеет быть внезапной, в этом ей не откажешь.

И предусмотреть все выверты ее, вроде бы логичного, но совершенно ебанутого мозга, невозможно.

Знаем, плавали. Так плавали, что как только не утонули, хер его знает.

Хотя…

Я, вот, например, утонул…

Практически сразу.

Ну, пусть не сразу.

Пусть через какое-то время.

Иногда я задумываюсь, что было первым толчком к поглотившему меня безумию?

Наивный взгляд широко распахнутых глаз девочки, еще там, в доме суки Ковра, куда мы с Гномом так по-идиотски вперлись в поисках компромата?

Ее нежное дыхание у моей шеи, когда заснула, доверчиво прижавшись, прямо в машине?

Предложение жадно разглядывающего ее тогда Гнома: “Возьмем?”

Новогодняя ночь с ее темнотой и разочарованием от провала операции?

Не знаю. До сих пор не знаю. Но точно что-то оттуда еще. С самой первой нашей встречи.

С точки отсчета.

Я не сразу это понял. Потом только, когда девчонка исчезла бесследно наутро, оставив после себя лишь сладкий аромат и ощущение общей правильности произошедшего, осознал.

Мы с Гномом тогда даже не разговаривали на эту тему. Смысла не было. Помню, как я посмотрел в его глаза и увидел в них отражение своего, творящегося на душе, пиздеца.

Глубоко насрать нам стало в тот момент на Ковра и его возможную ответку, на то, что бизнес наш, маленький, с таким трудом созданный, заложенный-перезаложенный, скоро скатится в задницу.

На все было плевать.

Кроме девочки. Мысли о том, где она сейчас, и что я с ней сделаю, когда найду, бились в пустой от удивления происходящим башке и не позволяли больше ничему другому там селиться.

Внешне я, конечно, этого не выдавал, не приучен. А вот внутри… Пожалуй, только Гном, мое живое отражение, к которому я привык, как к своей правой руке, с самого детства, понимал меня. Да и то не до конца.

У него было свое отношение к произошедшему, чуть-чуть отличное. Он ощущал злобу, ярость, адское желание вернуть девчонку в нашу постель.

А я… А я ощущал пустоту. Звенящую. Тяжелую. Муторную. Эта пустота не давала дышать, не давала думать.

И вот кто бы мне сказал хотя бы за день до этой гребанной новогодней ночи, что я просто и тупо сойду с ума от одного взгляда мелкой зеленоглазой засранки… Не поверил бы. Ни за что.

Это не связано с чем-то привычным. Это не из-за ее внешности, хотя куколка хоть куда, конечно. И не связано с особенностями наших постельных утех. Уж чего-чего, а экспериментов у меня в жизни было полно. И сколько баб мы с Гномом перетаскали в койку со времен веселых детдомовских, не пересчитать и не вспомнить.

Здесь было что-то другое. То, что цепляет изнутри, сажает на крючок, потихоньку, словно опытный рыбак матерого сома, и не отпускает…

Сом еще ничего не понимает, думает, что железо в губе — небольшая досадная пакость, от которой легко избавится, и не знает, что он — уже практически в ухе. Вот так и я не ощущал тогда.

Зато потом сполна ощутил.

Год мы ее искали, уже после того, как выяснили, что Лика Коврова совершенно спокойно загорает с папашей на курорте, и в городе ее в ту новогоднюю ночь не было.

Да и визуально это были две совершенно разные девочки.

Мы все равно искали.

И не нашли.

Ни одного следа. Ни одной зацепки. Правда, тогда у нас не сказать, чтоб было много возможностей. Все сами делали. Даже за границу к Ковру сами ездили.

В итоге, все впустую.

А потом, когда компромат, который мы так и не взяли в доме, всплыл внезапно и ударно, вообще потеряли последний шанс что-то получить от этого ублюдка.

Он затихарился, слился с природой и пропал, бросив на произвол судьбы и жену, и дочь.

Мы с Гномом думали, честно говоря, что он сдох где-то, падла. Ага, конечно. Такое дерьмо не тонет.

Выплыл и ударил по нам, тварь, да так, что до сих пор в ушах звенит, как вспомню…

Но во всем этом и положительный момент был: мы с Гномом узнали, что девочка, найденная нами исключительно чудом через шесть лет, наша новогодняя игрушка, которую мы не планировали отпускать вообще никогда, оказывается, не так проста.